Бруно махнул рукой. Решил, что терять уже нечего, повернулся к бассейну, перегнулся через борт и обильно зачерпнул воды, умывая лицо и голову. Пухлая женщина в широкополой шляпке с неодобрением посмотрела на него, обмахивая блестящее на солнце круглое личико веером. Бруно виновато улыбнулся ей, стряхнул руки и покинул площадь.
В сквере неподалеку росло много тенистых деревьев. Там тоже хватало приличных людей, спасающихся от солнца, — Пуэста примыкала к «хорошим районам» Анрии. Улицы и кварталы бедноты, рабочих, заводов, фабрик и грязных производств, сливающих отходы в Мезанг, начинались гораздо дальше. Здесь же селились не бедствующие анрийцы, которых привлекала близость Имперского проспекта, где сосредотачивалась вся деловая жизнь Анрии, и эрторский архитектурный стиль. В полумиле от площади Байштана, в конце проспекта Байштана стоял фасадом дворец Леопольда Гольденштерна, князя Братт-Аузент, известного поклонника альбарского короля и дееррского двора. Принц крови часто бывал в Анрии и навещал генерал-губернатора, с которым был дружен и прощал ему мелкие вольности. Или отправлялся из анрийского порта в очередное путешествие на личном фрегате «Катарина Сольнеро», спущенном на воду с верфей Картахо.
Бруно просидел на свободной скамейке в тени древнего дуба больше часа. Ему даже удалось несколько успокоиться. Досуг скрашивали прогуливающиеся по аллее анрийские модницы и красавицы, призывно виляющие юбками. Бруно долго провожал их голодным взглядом, протяжно вздыхая и облизываясь. В последнее время он все чаще замечал, сколько в Анрии все-таки красивых женщин. В Модере красота оценивалась пропорционально выпитой сивухе с привкусом старых портянок. Или же сговорчивостью: чем быстрее женщина задирает юбку и нагибается, тем она красивее. Но последние недели Бруно был почти всегда трезв, если не считать ту гулянку, окончившуюся в борделе. С тех пор женщины у него не было, и очень привлекательной казалась даже вон та худющая, плоская во всех проекциях девица с тщательно замазанным прыщиком на лбу, сидевшая в обществе такого же нескладного парня и карманного Артэма на коленках.
Бруно, набравшись смелости, решился. Встал и зашагал по аллее обратно к «Пьяному осетру».
Подозрительного наблюдателя в кантине не оказалось, и Бруно облегченно выдохнул. Он вновь подошел к бармену, вновь получил ответ, что Эльзы еще нет. Вновь потратил пять крон и сел в отдалении. И вновь выпил и закусил лимоном с солью.
Просидел еще не меньше часа, пока к нему не подошел официант и не передал записку. Бруно покрутил листок бумаги, всмотрелся в него. По отдельности буквы казались знакомыми, даже почти все, но вместе складывались во что-то сложное и почти нечитаемое. Бруно потратил еще минут пятнадцать, расшифровывая несколько слов, и понадеялся, что расшифровал правильно.