— Периодически я ем рыбу и морепродукты. С белком никаких проблем нет, — спокойно произнёс Максим. По его постному лицу ничего нельзя было прочитать. Он отодвинул от себя поднос и вытер пальцы платком.

Парень замолчал, переваривая услышанное. Слова Максима просто не укладывались у него в голове.

— Максиму есть не обязательно, — с улыбкой произнесла Ирина Эльгаховна, успокаивающе глядя на сына. — Он древний по происхождению и доказывать ему особо ничего не нужно. А вот ты, Михаил… — она перевела взгляд на Бриллианта. — Ты обязан это сделать. Стать одним из нас. Пройти через духовное перерождение, слом старых ценностей. Только тогда я смогу тебе доверять.

Она пододвинула поднос вплотную к Бриллианту, с ожиданием глядя на него. Тот в ужасе уставился на своё отражение в гладкой алюминиевой поверхности крышки.

Денису впервые по-настоящему стало жалко его. Подобной участи никому не пожелаешь. А с другой стороны… всё, что делал этот Шпигин в течении своей жизни, привело его к подобному исходу. Связался не с теми людьми… древними, и вот закономерный результат.

— Максим ты… ты знал, что тут… тут будет… Такое? — прохрипел Бриллиант. Как бы его удар не хватил.

— Нет, Михаил Викторович, — Максим покачал головой. — Я куда чаще вращался среди людей, чем среди представителей моей расы. До меня, конечно, доходили всякие разные слухи, но… но я думал, что они несколько преувеличены. Оказалось… совсем нет. Не преувеличены. А может, даже преуменьшены.

Сзади к Шпигину подошёл Павел и успокаивающе положил ему руку на плечо.

— Ну же, Миха! Где тот жёсткий несокрушимый Бриллиант, которого я знал?

— Ты… ты… — повернулся к нему Михаил Викторович. — Ты тоже… ел?

— Конечно! — с лёгким удивлением без тени сомнения произнёс Павел. — Вначале, естественно, было тяжело. Пришлось ломать себя, чтобы решиться… но сейчас я уже привык! И даже втянулся!

— Павел реагировал куда хуже чем ты, — вкрадчиво произнесла Ирина Эльгаховна. — Обливался слезами, и даже в какой-то момент упал на пол.

— Ирина Эльгаховна… — Павел укоризненно взглянул на древнюю. — Зачем вы так? Не было же такого…

Та рассмеялась, задорно и весело.

— Ах, это всё человеческие предрассудки! — ответила она. — Вы слишком цепляетесь за внешнюю мишуру. Приличия поведения, нормы морали… Всё это не имеет никакого значения и лишь мешает выживанию. В период страшной катастрофы, захлестнувшей наш мир, мы, древние, так и поступили. И благодаря этому выжили.

— И все… все приближённые через это проходят? — прохрипел Шпигин. — Все… едят?

— Конечно едят, — терпеливо повторила Толлмаш. Она не торопила Бриллианта и по сути повторяла ему уже ранее сказанное. — Это своего рода посвящение. Обязательное действо. Достоин ли человек вступить в ряды моей семьи, встать под моё крыло?