— Разумеется, в таком случае все награды и почести он заберёт себе, — с лёгким раздражением пояснил Адейро, — так как, собственно, за шанс всё это выиграть стревлоги и заплатили клану Парсент, и заплатили очень дорого, уж можешь мне поверить. Но чтобы всё сложилось так… конечно, Айон в силу причин, которые я не буду произносить вслух, в некоторой степени снисходительно относятся к стревлогам, но чтобы добиться от них помазания на Состязаниях, нужно представлять собой что-то очень значимое.

— Естественно, они выставили лучшего, — проворчала Джайна, молчавшая весь разговор, — ведь в их планах потом выставить этого чемпиона на Всесистемные Состязания и победить там.

— Спасибо, миссис Очевидность, — фыркнул Сареф.

— Так! — рыкнул Адейро, поднимаясь на ноги, — предупреждаю сразу: у меня дико болит голова, и мне нужны тишина и покой. Поэтому следующего, кто издаст хоть один громкий звук, я по возвращении на неделю разжалую в слуги. Все, кто хочет отдыхать — может идти отдыхать. Все, кто не хочет отдыхать — может пойти погулять. Но в доме будет стоять тишина. Всё, расходимся!

— Я пойду гулять, — сказал Сареф. Выяснилось, что он такой один, все прочие желали вздремнуть.

— Тогда запомни пару вещей, — сказал Адейро, на мгновение задержавшись в дверях своей комнаты, — сейчас здесь везде — синяя категория безопасности. Так что никто ничего тебе не сделает, если только сам нарываться и напрашиваться не будешь. И помни, что сейчас здесь все кланы — соперники. Так что с кем бы ты ни говорил за пределами этого дома, следи за тем,что икому ты говоришь…

* * *

Покинув гостевой домик, Сареф с наслаждением вдохнул свежий воздух. Проходя по двору, он увидел, что их слуги расположились под деревом на траве, организовав себе что-то вроде пикника. Сердце кольнуло застарелой болью. Точно так же когда-то ему устраивала такие пикники Мимси, хотя он, конечно, не знал тогда этого слова. Мирта заботливо готовила с утра корзинку с вкусностями, и после тихого часа Мимси забирала её и уходила с Сарефом в укромное место в саду. Сареф до сих пор иногда сидел там один, ибо это было удивительное место, где их никто никогда не мог найти.

— Я сделала это место волшебным, — говорила часто Мимси, — кто будет сюда подходить, тот будет вспоминать, что у него есть дела поважнее, и сразу уходить. Так что никто нас тут не потревожит…

Сареф моргнул, смахивая выступившую с глаз слезу. Нет, нельзя об этом забывать. Мимси — единственный человек, который был по-настоящему добр к нему. Он должен выяснить, что с ней случилось. Возможно, теперь, когда он имеет какое-то влияние на своего дядю, он сможет что-то выяснить или как-то повлиять на её судьбу.