Спустя еще некоторое время Чиаре стало ясно, что эмоциональное состояние объекта стремительно улучшается. Брюнет проявил себя с лучшей стороны, и было очевидно, что оба объекта вот-вот проследуют наверх, где предприимчивый хозяин таверны сдавал небольшие комнатки как раз для таких вот случаев. Таким образом, задачу можно было считать практически выполненной. Осталось только дождаться объект и довести в целости и сохранности обратно. Однако некоторые помехи этому создавал приятель объекта номер два, который явно пытался увлечь наверх уже ее. Это не входило в планы девушки, и она старательно игнорировала его, уставившись на сцену, откуда как раз со свистом согнали давешнего юмориста.
* * *
Дерек грустно смотрел вслед приятелю, удаляющемуся в обнимку с красоткой-лучницей.
«И почему жизнь так несправедлива? Кому-то — темпераментные красавицы, а кому-то — вот это чудо? — подумал он и покосился на сидевшую рядом спутницу лучницы. — И что мне с ней делать? Хоть она и прилично навеселе, наверх не пойдет, это ясно». На этой мысли он печально тронул струну. Внезапно девушка, сидевшая рядом, повернулась и посмотрела на него, чуть ли не в первый раз за вечер.
— Играешь? — спросила она, указав на ситару.
— Что? Нет, я это… — и он замялся. Ну не рассказывать же ей, что играть он практически не умеет, а ситару притащил затем, чтобы девушек кадрить легче было?
— Можно? — спросила она. Он кивнул и молча передал инструмент, с надеждой глядя на нее.
Ситара привычно легла на колени Чиа. «Немного больше, чем моя старая, — подумала она, — но тоже удобная». Ее пальцы легко пробежали по струнам, и инструмент радостно откликнулся. В голове гудело, а сидевший рядом молодой человек, радостно хлопнувший ладонью по столу, почему-то странно двоился. Затем стало шумно, и еще какие-то люди перенесли ее на сцену вместе со стулом. Зал плавно покачивался перед глазами, народ шумел и свистел…
А потом вдруг в голове прояснилось, и стало легко. Она наконец поняла, чего от нее хотят, глубоко вдохнула, прочищая легкие, и запела…
* * *
Вдали слышались крики и шум, кажется, кто-то пел. Тэм неожиданно для себя обнаружил, что он уже пару часов увлеченно болтает с девушкой-лисичкой обо всем и ни о чем. Это было необычно и, пожалуй, приятно — так отчетливо «слышать» эмоции другой разумной, да еще такой привлекательной. Вдруг в небо взлетела красная вспышка и рассыпалась миллионами ярких искр.
— О, фейерверк… Пойдем посмотрим? — предложил он.
Зрачки лисички вдруг расширились и замерцали. Она облизнула язычком внезапно пересохшие губы и прошептала: