Под нами тихо скрипнула кровать. Арувис целовал меня жадно, почти яростно, словно хотел навсегда присвоить себе. А я больше не сопротивлялась, растворяясь в его руках, скользивших по моим плечам, ключицам, груди, животу.

Я невольно выгнулась, ощутив его ладонь на внутренней стороне бедра. Мы не произнесли ни слова. Да и не смогли бы. Воздуха не хватало даже на дыхание. Ночная сорочка соскользнула куда-то на пол. Мой муж, мой бог, моя судьба, от которой, оказалось, не сбежать и не уплыть… Одним движением он сорвал с себя рубашку, раздраженно выдохнув из-за того, что пришлось хоть на миг прервать поцелуй, а потом обрушился на меня снова.

Тепло его кожи обжигало. Я медленно провела ладонями по его широкой спине, ощущая под пальцами старые шрамы и свежий рубец от магического клинка.

Именно этого нам сейчас не хватало больше всего — просто касаться друг друга. Каждое прикосновение вспыхивало огнем, плавило, лишало рассудка. Нас била дрожь. Мы отчаянно цеплялись друг за друга, словно боялись снова потерять. До безумия. До полного самозабвения.

Во взгляде Арувиса бушевала тьма и ярился свет. И это черно-серебристое пламя было готово поглотить нас обоих, если мы промедлим хоть секунду. И мы не медлили. Не оставляя места сомнениям и полунамекам. Мы слишком долго шли к этому. Настолько долго, что едва не разминулись навсегда.

— Мэдди… — сорвалось с губ супруга.

Я почувствовала, как он прижимает меня к себе. Мой сдавленный стон. Его глухой, почти звериный выдох. Движение. Движение. Движение. Скольжение. Проникновение. Вспышка боли, что делает девушку женщиной. И озарение: как же бывает хо-ро-шо-то!

Я крепче обняла мужа за плечи, отвечая каждому толчку. Переплетение тел. Слияние душ. То редкое мгновение, когда оба понимают: другого человека и бога для них просто не существует.

Утром, когда первые лучи рассвета пробрались сквозь плотно сомкнутые шторы, а разум наконец решил вернуться на свое законное место, я, глядя на довольного, точно кот, объевшийся сливок, муженька, выдохнула:

— Как же я тебя ненавижу…

Но не успела добавить, что ненавижу за то, что люблю, что, кажется, уже и согласна послать в бездну наш развод, как супруг меня перебил:

— Я не могу разорвать связь.

Вот так, типично и решительно. Исключительно по-мужски. Мол, дорогая, смирись, я тебя люблю, ты мне нужна, но я в этом не признаюсь. Ну только если ты будешь меня снова пытать поцелуями…

Я приподнялась на локте.

— Из-за невосстановившегося резерва, да?

— Исключительно из-за него.

Я смотрела на этого профессионального обманщика. Связь пульсировала где-то в груди, и благодаря ей я ощущала сейчас совершенно точно: мне нагло врут! Кольцо Разрыва лежало в ящике комода. Он просто не хотел меня отпускать.