Сама же женщина выглядела… плохо. С другой стороны, вряд ли кто-то мог бы выглядеть хорошо после всего того, через что она прошла. Нет, Виктория Игнатьева не плакала. Она не истерила и не кричала. Лишь упрямо смотрела в одну точку перед собой, и Громову на миг показалось, что она вообще даже не моргает. Всё это в купе с тяжёлым взглядом создавало какой-то пугающий, почти безумный образ. Он уже видел подобное. Такие матери не размениваются на истерики. Нет, они готовы убивать за своих детей. И что самое ужасное, Геннадий уже видел женщин с такими глазами. Женщин, которым в силу случившейся трагедии терять было уже нечего.

А вот супруге графа Игнатьева, похоже, повезло. У неё всё ещё оставалось то, за что она могла цепляться в этой жизни. Но интересовала его не она.

Елизавета Игнатьева сидела отдельно от мачехи. На небольшом кресле у камина. Рядом с ней суетились двое врачей. Один проверял пульс, второй задавал какие-то вопросы, явно стараясь получить на них ответы. Только вот девушка, судя по всему, отвечала весьма односложно. Даже голову не поднимала и была бледная, как простыня.

Неожиданно для самого себя Геннадий испытал внезапный прилив нежности по отношению к этой несчастной девушке. Она выглядела такой растерянной, такой потерянной — как человек, который только что каким-то невероятным образом смог выбраться из самого настоящего ада. Только вот осознание того факта, что она ещё жива, ещё не успело догнать её.

Не став терять время, Громов подошёл к ним.

— Так, ребятки, оставьте-ка нас…

— Простите, но мы должны…

— Потом, — бросил он коротко и таким тоном, что оба медика быстро решили, что вполне могут заняться другими делами. Быстро переглянулись и отошли в сторону.

Громов подошёл ближе к креслу, на котором сидела Елизавета, и опустился перед ней, оказавшись с Лизой почти на одном уровне.

— Елизавета, — позвал он негромко, стараясь встретиться с ней взглядом. — Вы меня слышите?

Она подняла голову и посмотрела на него сухими глазами.

— Я… да. Да, слышу… — голос её дрогнул. — Всё хорошо. Я в порядке. Я…

— Скажите, Елизавета, ваш отец…

Она даже закончить предложение не успела. Реакция девушки оказалась столь стремительной, что Громов не добился бы подобного результата, даже если бы дал ей пощёчину.

— Папа! — воскликнула она, буквально до боли вцепившись в его руку. — Вы должны найти его! Он… тот человек… он притворялся им! Он не был моим отцом и…

— Так, спокойно, Лиза, спокойнее, — спешно заговорил Громов, стараясь её успокоить. — Всё хорошо. Мы уже нашли вашего отца. С ним всё в порядке.