Ну, это была не совсем правда, но в целом Громов не лгал. В конце концов, Игнатьева они и правда нашли живым и почти здоровым. Просто обнаружили его связанным, с тупой травмой головы и… что было уже совсем уж странно — голого.

Об последнем он рассказывать Елизавете не собирался. Да она бы это и не услышала.

— Папа правда в порядке? — с дрожью спросила она.

— Да. Он сейчас в больнице, и его здоровью ничего не угрожает, — заверил её Громов, после чего достал из кармана фотографию. — Скажите, вы узнаёте этого человека?

С этими словами он протянул ей снимок. Лиза взяла фото пальцами с таким видом, будто та могла её укусить. Но стоило только ей сосредоточить взгляд на изображённом на фото лице, как в её глазах моментально загорелся огонь узнавания.

— Да! Да, это он! Я… я знаю его… то есть думала, что знаю.

Её голос начал запинаться, и Геннадий в очередной раз постарался успокоить её, положив руку ей на плечо.

— Спокойнее, Елизавета, вам ничего не угрожает. Не переживайте. Кто он?

— Я видела его всего раз. В квартире своего жениха. Он тогда сказал, что его зовут Владислав Кириллов. Что он помощник Алексея и приехал из столицы…

Это сходилось с той информацией, которую он знал. Конечно же, байки о том, что этот парень работал в ИСБ, оказались полной чушью. Более того, покопавшись и воспользовавшись связями у себя в отделе, Громов смог найти документы на этого Кириллова… которые при более придирчивой проверке довольно быстро посыпались. Все официальные бумаги на этого человека оказались фальшивыми, что только ещё сильнее подогрело интерес самого Громова.

— Вы не знаете, где сейчас Алексей Измайлов? — отвлекая его от собственных мыслей, спросила Елизавета. — Я не видела его уже несколько дней и…

Это был тот вопрос, отвечать на который Громов очень хотел бы избежать. Вот не мог он взять и сказать ей после всего пережитого, что Алексей Измайлов мёртв уже почти месяц и сейчас его обезображенное тело лежит в городском морге.

Может быть, раньше он так и сделал бы. Во времена, когда сигареты и алкоголь были его верными спутниками по жизни. Особенно после убийства жены, собственного разрушенного, как ему тогда казалось, будущего и растёртых в пыль чувств. Если уж он страдал, то с чего вдруг должен был заботиться о ком-то другом?

Но за последнее время он стал… мягче, наверное.

— Мы всё ещё пытаемся разобраться в происходящем, — сказал он вместо правды, и чтобы не врать совсем уж в лицо. — А до тех пор нам может потребоваться ваша помощь, чтобы найти ответы. Вы понимаете?

Она посмотрела на него долгим взглядом и сдавленно кивнула. А потом перевела взгляд на мачеху и братьев. Виктория по-прежнему сидела не двигаясь, прижимая мальчиков к себе.