— А ты с нами не идешь? — разговор был в коридоре, пока все собирались и строились.

— Нет. Стара я. А там ловкость нужна. Старший — Волчонок. Делай, что он говорит.

Волчонок — это оказался тот парень, что нашел меня. Назвали его так, как я понимаю, за темные волосы. Густую шевелюру не смогла подавить грязь и отсутствие ухода, так что выглядела прическа как грива. Нерасчесанная, торчащая клоками, криво остриженная, но тем больше походящая на звериную шерсть. Волчонок был выше других, лет ему навскидку около тринадцати, да и мышц чуть побольше. Это если сравнивать с другими худыми детьми. Толстяки при таком питании здесь отсутствовали. Парень смотрел на меня хмуро, бросал взгляды из-под густых бровей и был необычайно молчалив. До сих пор я не слышал от него ни слова. Ну точно… Волчонок. Дикий.

Отметил, что выход из квартиры был через второй этаж, рядом с кабинетом Тётушки. Первый ярус выходов не имел. Поднялись по лестнице, а там дверь — всем дверям дверь. Тяжелая, с большим засовом, видно, что специально укрепляли. А вот то, что я заметил на ней вмятину, при том, что толщина тоже была внушительной, настораживало.

Волчонок провернул засов, поднапрягся и толкнул. Со скрипом створка поддалась. Выбрались в подъезд, обычная кирпичная кладка, отделка и здесь отсутствовала. Глянул, как дверь выглядит с внешней стороны. Борозды, царапины и ещё пара вмятин были мне ответом.

— Это кто её так разукрасил? — рискнул задать вопрос.

— Те, кто приходят ночью, — пожал плечами Болтля, как будто ответ был очевиден. Остальные посмотрели хмуро, но промолчали.

Наконец мы выбрались наружу. Тут-то я и заметил, что на улице ранний час, солнце только встает и лениво начинает свой путь, едва выползаяиз-за линии горизонта. Поежился от утренней прохлады. Моя одежда после купания в реке пришла в негодность. Выжили лишь штаны, а сверху пришлось надевать те же обноски, что носили и другие. Было неприятно, но я задавил в себе отвращение.

— Что делать, все знают, — сказал Волчонок.— Специально для новенького поясняю. Бежим, силы экономим. Если повезет, будем раньше остальных групп. Действуем быстро, может, повезет уйти незамеченными.

— А что будет, если заметят? — снова вылез я со своими вопросами.

— Нам — ничего. А вот тебе… — усмехнулся Волчонок.

Мир? Дружелюбие? Любовь к ближнему своему? Если Волчонок хотел напугать меня этим или смутить, у него не получилось. В ответ я показал свой оскал, и тот поёжился. Но заметил, что остальные внимательно смотрят, и зло бросил:

— Побежали.

И он побежал. Не то чтобы быстро, но мне этого хватило. Через сто метров пот застилал глаза, сердце пыталось вырваться из грудной клетки, а ноги подкашивались. Замедлили дети ход? Нет. Оглянулись хоть раз на меня? Нет. Постепенно я отставал, но всем было плевать.