Из образовавшейся дыры подул ветер. Стало холодно. Но не так как бывает, когда открываешь окно и морозный воздух проникает внутрь, этот воздух был не свеж, более того, он был пропитан замогильным смрадом. Зеркальная рама, стол, спинки кровати и пол – всё мгновенно покрылось белым игольчатым инеем.

Черная рука скользнула вдоль лунного луча и оперлась о стол. Из зеркала потянулось шуршащее черное платье с воланами и кружевными оборками. Маринка всхрапнула во сне и из её рта вырвался пар. Мне захотелось её разбудить, но я не могла даже сдвинуться с места, не могла крикнуть, только смотрела.

Ворох черных кружев соскользнул со стола и вытянулся в худую женскую фигуру в платье по моде позапрошлого века. Пиковая Дама медленно откинула вуаль, и я увидела иссохшую старуху. Бледное морщинистое лицо, мутные слепые глаза, хищный нос из которого торчало несколько черных волосинок. Длинные седые волосы спутанными прядями спадали на её плечи.

Старуха плавно провела рукой над Маринкиным лицом, глядя слепым взором куда-то в сторону. Маринка судорожно вздохнула и вдруг обмякла. Её яркие каштановые волосы поблекли, розовый румянец сошел с нежных щек, появились едва заметные морщинки, и она сама будто истончилась.

Старуха моргнула и тут же прозрела, её глаза налились цветом. Она осмотрелась по сторонам и вдруг заметила меня. Впившись жадным взглядом, старуха указала на меня пальцем, а потом на овальное зеркало. Я перевела взгляд и вдруг увидела, что зеркало цело и в нем отражается гостиная нашего прабабушкиного дома. Только обстановка была немного другая. Вместо дивана – деревянная лавка, вместо паласа – домотканые дорожки. Посреди комнаты стояла юная девушка с белокурыми растрепанными волосами в длинной льняной сорочке. Как будто моя прабабушка в молодости. Да, это точно она!

Я позвала её. Девушка испуганно обернулась. Увидела меня и задрожала, переминаясь босыми ногами. Как же она на меня похожа. Ещё больше, чем Аська. А вдруг это не прабабушка Глафира, вдруг это я сама, стою там, жмусь от холода. Или не от холода? От страха!

Я стою посреди комнаты, босая, в одной льняной сорочке, испуганно озираясь по сторонам. Кто-то назвал меня по имени. Я отчетливо это слышала. Что это – знак? Предупреждение?

Шорох заставил меня встрепенуться. Шорох и какой-то шепот. И вдруг сквозь льняные занавески на окнах проступили очертания людей. Они окружили избу и пытались заглянуть внутрь. В лунном свете очень отчетливо выделялись контуры чьих-то голов. И я чувствовала, что намерения у них были не самые дружелюбные. Люди шептались и пристально всматривались сквозь шторы. Шепот становился всё громче и громче. И тут их глаза вспыхнули как прожектора! Через занавески проступили белые светящиеся точки.