Нет, определенно еще раз надо с Глашиными родителями поговорить.

На этой жизнеутверждающей ноте и застал Звягинцева рассвет.

Несмотря на бессонную почти ночь, утром он, однако же, встал рано. Вышел и помощницу в каюте не нашел. Ноги сами снова привели на полуют. И сердце на миг захолонуло от страха: Марина стояла у низкого бортика, на воду смотрела, и показалось, что она сейчас, как Дунька, за борт сиганет. Но никуда она прыгать вовсе не собиралась — должно быть, душераздирающий вчерашний разговор с Котлом успокоил. И хотел бы Звягинцев задать вопрос, чем ее так мучает Мигелито, но тогда пришлось бы признаваться, что он откровения Марины с артефактом подслушал, нехороший человек. И вовсе бы потерял ее доверие. Нет, лучше некоторым вещам оставаться погребенными молчанием.

А Клюева обернулась к любимому начальнику и аж ахнула:

— Андрей Ильич, что же вы? Никак, следили всю ночь за кем?

— Почему? — охнул Андрей: догадалась!

— У вас синяки под глазами и лицо серое.

Марина была искренней в своей заботе, подошла почти вплотную, в лицо заглядывала.

— А, это, — махнул Звягинцев рукой. — Не спалось мне, Марина Викторовна. Вчера я с Дунькой разговор тут вот, на этом месте вел.

— Правда⁈ А не страшно⁈ Нечисть же! Вы не испугались? Да что я говорю! — помощница покраснела и ямочки появились на щеках. — Вы же ничего и никого не боитесь. И что же Дунька? Какая она? Расскажите!

И едва ли не за руку взялась Андрея теребить. А он и пожалел, что не взялась.

— И вовсе я не храбрый, Марина, — ответил честно. — А она и не страшная совсем, несчастная только. Рассказывала, как Тихона уговаривала на ней жениться, все Никишенькой его звала.

— Это Тихона предок, он говорил мне, — глубоко вздохнула Марина. — Была меж ним и девицей любовь, да родители решили иначе, сговорили богатую. А второй женой она в дом войти не хотела. Так и сказала: или я первая, или никакой не бывать, — тут Марина выпрямила стан, руку отставила, и столько гордости и свежести было в ней, что Андрей даже задохнулся. Храбрая красавица, воительница! — Ну и бросилась в воду. А перед тем проклятие наложила на весь их род.

— Я бы решил — сказка, не разговаривай с ней, как вот с вами, — сказал Андрей, не решаясь взять помощницу свою за руку.

Сейчас это была совсем другая девушка, будто за неполный год их знакомства… да что там, за полгода каких-то превратилась из гадкого утенка в лебедя.

— Расскажите! Расскажите еще: какая она? Ни одной подробности не упускайте! Ах, как жалко, что я сама спать ушла, не осталась здесь, чтобы с ней поговорить. Я бы уж постаралась упросить, чтобы отстала она от Тихона. Раз уж она не злая. И о кладе том на таинственном острове ее бы порасспросила!