— Откуда ты знаешь, как меня звать-величать? — ответил ей в тон, по-старинному, офонаревший Андрей.

— У каюты слышала. А Никишенька так и не отворил.

Дунька уронила пару жемчужин из глаз.

В свете луны на палубе присутствие духа реки было так естественно, что Андрей более и не сомневался в ее материальности. А может, просто видел уже сон. Бывает же так от усталости: дошел до каюты и спать лег, и во сне уж о том не помнил.

Он присел рядом.

— Ты чистая душа, ты хороший, зла никому не сделаешь. Разве что себе, — грустно улыбнулась ему Дуняша.

Ну и эта туда же. Прямо как новомодный штартанский лекарь-душевед, продвигающий свои теории о чувствах недобрых, а то и срамных. Андрею сделалось смешно, он уткнулся в грудь подбородком, чтобы Дуня не заметила и прочь в обиде не кинулась или гнев свой не выказала. Не считал он себя чистой душой, много грязи налипло, оттого и странно было подобное слышать от нечисти.

— Ты не умеешь гневаться? — ляпнул, не подумав, на волне своих размышлений.

— Еще как умею. Как воды сомкнулись надо мной, сильно я осерчала, а не только плакала. В воде слез не видно. После они на устричных отмелях прорастают. А Никишенька против воли батюшки не пошел, хоть любовь у нас была. Только… только второй женой готов был меня взять!..

Андрею представилось, что копается он в старых газетах и хрониках… А выходили ли в Ухарске двести лет тому газеты или хоть какие печатные листки? Ну, допустим. И вот видит он объявление о помолвке Никифора Нефедова с какой-то купчихой богатой. И петитом заметочка, как Евдокия с неизвестной фамилией в воды речки сиганула. И все это черным по желтым рыхлым страницам. А за каждой буковкой — судьба. Он вдохнул пахнущий влагой и зеленью воздух.

— Нельзя с девицами плохо поступать, — продолжала меж тем Дуняша, — слова сладкие говорить, а после бросать. Прокляла я Никишеньку от боли тяжким проклятием. Уж сколько лет как я померла, а Никишенькины потомки счастья в семье не знают. Бросают их жены: или помирают, или уходят, как первого сына родят, — и никто их найти и возвернуть в семью не может. Мальчики без матерей растут и девочки, если прежде родились. И исправить бы все, не виновны же потомки в Никишенькином предательстве, да только у проклятия условие есть. Невыполнимое. Вот и ты не допусти, чтобы такая обида не тебя осталась у любимой.

Андрей слушал Дуняшину исповедь все в большем ошеломлении. То ли во сне пригрезилось то, что он слышал от Тихона об их родовом проклятии, и запомнил, то ли русалка речная была вполне реальной и рассказывала о своей не менее реальной судьбе. На языке теснились вопросы, рвались наружу, но тут на трапе раздались шаги.