Душа отчего-то рыдала на кастанском. Может, потому что сейчас сопереживание и поддержка друга были необходимы, и подсознательный страх оказаться непонятой требовал достучаться на самом доступном ему языке. А может, короткие, но звучные фразы чужой речи просто лучше отражали мечущиеся рваные мысли.
«Ты ошибался. Вы все ошибались. Или остальные просто врали, а ты и сам заблуждался. Я не нужна ему. Совсем. Та, другая, к которой уходит ночами, — нужна. А я — нет. От меня он хочет избавиться, даже откладывать столь важный шаг не собирается. В пятницу мы взойдем на 'Борт Лунной клятвы», чтобы за ужином устроить показательный разрыв и без того несуществующих отношений. Хорошую идею ты подал: что может быть скандальнее разрыва помолвки там, где их обычно заключают.
Я злюсь, Мигелито. Я так злюсь! На него, на нее, кто бы она ни была, на себя, на саму эту жизнь. Если Андрей думает, что у меня рука не поднимется его ударить, он очень сильно ошибается. Сейчас мне этого больше всего хочется. Даже ладонь чесаться начинает, когда представляю, как влеплю ему пощечину. А раньше считала, что «руки чешутся» — всего лишь фигура речи.
А еще я боюсь. Нет, не того, что все узнают, что мы больше не пара. В конце концов, сколько можно лгать всем вокруг, мы ведь парой никогда и не были. Я боюсь того, что однажды она войдет в его дом. И он ей улыбнется. Так, как никогда не улыбался мне. У него потрясающая улыбка. Ох, Мигелито, какая же у него замечательная улыбка! Как мне жить дальше без нее и без надежды?.. '
Письмо, написанное в первый вечер после того, как Андрей объявил о своем решении, так и не было отправлено. Перечитав на следующее утро исписанные аккуратным подчерком восемь листов, Марина пришла в ужас от количества ошибок и твердо решила, что кастанский обязательно подтянет. Вот пойдет к Розе Фернандовне и напросится на факультатив. Все лучше, чем сидеть в конторе, с ужасом ожидая, что сейчас зайдет какая-то неизвестная тетка, и Андрей представит ее как свою невесту. И, наверное, прав Мигелито, пора отказываться от работы и всерьез браться за подготовку к экзаменам.
Все эти разумные мысли укладывались в голове аккуратными стопочками планов, а сердце рвалось на части. Письмо княжичу, хоть и написанное теперь на бельском, не стало менее эмоциональным. И единственным не осталось. Все три дня до злополучной пятницы Клюева отправляла послания княжичу одно другого отчаянней. Больше никому она так и не смогла рассказать о планируемом разрыве.
Дома она сообщила, что в пятницу у них с Андреем намечаются кое-какие дела, связанные с расследованием, так что вернется Марина поздно. И, конечно же, Звягинцев ее проводит, не бросит одну. В общем, никто не удивился, когда, бегом примчавшись с занятий, Марина нарядилась в едва ли не в лучшее свое платье, даже волосы уложила, а не бросила за спину привычной косой.