Марине прежде никогда не приходилось дружить с мальчиками. Но она оказалась едва ли не единственной, кто не влюбился в красавца Володенского с первого же взгляда. Ну куда ей было в него влюбляться, когда есть Андрей? Да и где наследный княжич из самого Китежа, а где мещаночка из провинции. Какая уж тут может быть любовь. Мигелито однако оценил простое хорошее отношение и сам предложил Марине свою дружбу. И внезапно она, дружба эта, действительно сложилась — доверительная, откровенная, теплая. Даже расстояние ей не мешало.

Раньше Марина вела дневник, которому поверяла все свои девичьи тайны. Теперь она могла все рассказать в письмах Мигелито, и это было по-настоящему захватывающе: ведь княжич никогда не оставлял без внимания ни одной строчки от подруги. Сам он тоже делился с ней всем. Мог писать о том, как красива столица империи ранней весной, а мог рассказывать, как скучает по Наташе Нечаевой, однокласснице Клюевой, которая не оставила его равнодушным прошлой зимой.

Но больше всего нравилось Марине, когда юный Володенский начинал высмеивать кого-то, будь то бегающие за ним девушки, недалекие юноши-одноклассники или закосневшее старшее поколение. Мигелито не был злым, шутки его всегда создавали легкое недоумение оттого, что люди сами не понимают, насколько нелепо выглядят, ощущение что им стоит посочувствовать, а то и помочь. А еще в этих шутках сквозила неприкрытая самоирония человека, искренне не понимающего глупости и потому, видимо, не дотягивающего до «высокой планки» большинства. Наверное, нечто подобное он находил и в ее посланиях, ведь они и в те недолгие две зимние недели, что княжич провел в Ухарске, охотно смеялись над одним и тем же.

Каждое письмо становилось для Клюевой маленьким праздником в бесконечной ее грусти по Андрею Звягинцеву. Тепло на душе делалось. Может, именно потому, что хоть кто-то ее пустым местом не считает, слушает и слышит, сопереживает. Но и она не оставляла без внимания вопросы друга, охотно подхватывала его размышления о самых разных вещах. Пару раз даже вышло так, что дала дельные советы. Правда, связано это было лишь с настырными поклонницами парня. Просто Марина лучше понимала, чем подобных девушек можно отвадить. Видела их каждый день в гимназии.

Хорошо хоть, недобрый интерес к ней в последнее время поугас. А то ведь простить не могли заклятые подруженьки, что и красавец-княжич, и завидный столичный жених, фельдъегерь Сергей Ланской, сын любимой учительницы, время свое отпускное драгоценное не на их прелести тратили, а на общение со скромной мещаночкой. И ведь не объяснишь, что потому и тратили, что она их на себе женить и не пыталась, и не хотела.