Понятно.
То есть, ничего не понятно.
— Еще один предок, весьма давний, утверждает, что для круга нужны хотя бы трое.
Летиция поглядела на пальцы. Она, конечно, умела считать до трех и так, и даже не до трех, но почему-то сейчас хотелось смотреть на пальцы.
Она. И Ариция.
Мудрослава.
— Однако чем полнее исходный дар, тем больше сила круга.
Брунгильда опять же.
А вот Теттенике потерялась, если это вообще она была. Жаль-то как… с нею Круг был бы больше.
— А… как его создавать-то? — поинтересовалась Мудрослава Виросская, которая тоже пальцы загибала. И вряд ли потому, что без них не могла сосчитать до трех.
Глава 24 Где наступает рассвет, а демоница спешит на помощь, только пока не знает, кому
«И в году тысяча двести тридцать третьем от воцарения, в местечке, называемом Нест или же Нестье, случилось братьям стать свидетелями страшного: подлый чернокнижник, да будет проклята душа его черная, предчувствуя, что весть о деяниях его мерзопакостных дошла до Храма, совершил жертвоприношение и призвал в помощь демона. Была тварь велика, больше самого высокого человека. Шкуру её покрывала чешуя, а на голове поднимались рога. И завидев братьев, заревел демон страшным ревом, выдохнул зловонно и бросился на них, повергнуть желая»«Повествование о деяниях ордена Пресветлых дев, многие пользы людям и миру принесшего»
Рассвет.
Я ощутила близость его шкурой и проснулась, но лежала, закрыв глаза, уговаривая себя отдохнуть. Рядом сопела дочь кагана, от которой пахло цветами и конским потом. Было не холодно, скорее неуютно. Жестко. И страшно.
Еще хотелось плакать. Ну или убить кого-нибудь. Последнее желание было на диво острым, но я его подавила.
Зевнула.
Села.
Рассвет.
Наверное, рассвет в горах — это красиво. Но это если горы нормальные. И вообще. Здешние поднимались к небесам темными тушами, меж которых расползалось сизое марево. На побелевшем небе таяла последняя звезда.
— Я сон видела, — сказала Теттенике.
— Про то, что мы все умрем?
Неожиданностей от её снов я не ждала.
— Сначала да, — она тоже зевнула и потянулась. — А потом маму.
На маму, наверное, смотреть приятнее.
— И как…
— Она красивая. Была. Очень. И… знаешь, я теперь многое вижу, хотя не очень понимаю. Если я вижу будущее, то это одно. А прошлое? Оно настоящее или нет?
— Наверное, зависит от восприятия.
Надо вставать.
И дорога видна, старая, древняя даже. Туман впереди, расщелина, а за нею — город. Тот, в который мне нельзя, но и не пойти я не могу.
— Может, и так… я видела, как они познакомились. Мама и отец. Она гуляла… её редко выпускали на прогулку. Но там особый случай. Они ждали гостей. Но не отца. Маме выбрали жениха, то есть… не совсем. Её бы не отдали замуж, — Теттенике потерла глаза. — Странно все. Там казалось таким правильным. Единственно возможным. Город…