Снова.
Нет. Ариция покачала головой и положила руку на голову зверя. Вряд ли, конечно, получится удержать. Да и сомнительно, что воскресший виверн способен навредить духу.
Но…
Спокойнее.
— И те, в ком она была, обезумели. Они вдруг обрели силу… — старик накрыл грудь ладонью. — Я защищал свой дом от врагов, которые могли бы прийти извне. А надо было от тех, кто скрывался внутри.
— Надо было, — проворчала Яра. — Не хрен тянуть в дом всякую пакость.
— А вот вежливости вам стоит поучиться.
— Яра!
— Это музыкальная комната, — голос девушки вновь зазвенел. — Здесь стены выложены алесским мрамором. Он позволяет ощутить всю полноту звучания…
Зеленые. И желтые.
Та же грязь. Пыль. И кости. Инструменты какие-то. И тень склоняется над ними. Вздыхает. Так жалобно, что хочется утешить…
— Трапезная… малая, для своих. Для гостей есть иная, приличествующих размеров…
Путешествие продолжалось.
Глава 20 Где город встречает гостей
«И вышла старуха кривонога и кривобока, с рукой костяною, с зубами железными да глазами желтыми, нечеловеческими. Вышла и поглядела на молодца. Спросила тогда: 'Стало быть, невесты ищешь? Добре. Глянь на дочерей моих!» Хлопнула она в ладоши, и встали тогда пред молодцем девы, одна другой краше. Все стройны да статны, волосом богаты, ликом белы да румяны. «Выбирай!», — сказала ведьма: «Да гляди, не ошибись».Сказ о том, как вдовий сын невесту искал
А ночь все-таки придавила город своей тяжестью.
Темнота.
Густая, чернильная. Факелы горят неровно, все кажется, что эта самая чернота давит на них, того и гляди погаснет косматое пламя, и люди, словно чувствуя неладное, сбиваются вместе.
Чернота пугает не только живых.
Нервно подрагивают ноздри Ксандра. Командор всматривается в развалины, он кажется невозмутимым, но Ричард чувствует беспокойство.
Эта темнота обыкновенная, естественная, природного свойства. Но и он сам вслушивается в звуки, доносящиеся откуда-то извне.
Цокот.
Скрежет. Сухой шелест, то ли листья, то ли чешуя.
Змей, выглянув из воды, тоже смотрит. И топорщит тонкие перья-жабры, и посвистывает. Ему не хочется отпускать людей, которым он рад, которых он почти считает своими.
— Ночью идти смысла нет, — Командор качает головой. — Заблудимся только. Да и…
— Они там.
— Моя сестра жива, — степняк сжимает в руке фиал, в котором дрожит, бьется искра.
Вироссцы молчат.
— И хорошо, — голос Командора полон спокойствия. — Если так, то будем надеяться, что до утра она тоже дотянет. Ставим лагерь.
И получив приказ, люди вздохнули с явным облегчением.
Темнота пугала и их.
Хорошо.
— Я… пойду все-таки, — Ксандр качнулся. — Мне ночь не помеха, глядишь, и отыщу чего. Или кого.