Мудрославу не учили совершать подвиги.
Разве вовсе можно подумать, что виросская царевна древнего рода, в тереме воспитанная, полезет их совершать-то? Для того люди есть специальные.
Где они?
Где-то там… остались. Пока еще. И недолго им, как и Мудрославе… вот если бы она читала книги… или бесполезно? Вряд ли в книгах писали о том, что делать, если тьма поглощает мир.
Взяться за руки.
Отбросить сомнения. Не получится? Возможно. Даже скорее всего не получится… и надо встать. Потная ладонь ладхемки почти выскальзывает, но та сама стискивает пальцы.
Кровь.
Еще кровь нужна.
— В прошлый раз у нас получилось не очень…
— Потому что… потому что опыта не было, — выдохнула Мудрослава. Мир менялся. Точнее раскалывался. Будто… будто не мир, а яйцо огромное, скорлупа которого трещину дала.
Именно.
— Сперва ты, Лет, отпускаешь всех, до кого дотянешься. Ты, Ари… постарайся вытащить нашего Повелителя. Все-таки он неплохой, если подумать… но его! Больше не оживляй никого без спроса, ладно?
— Я не специально.
— Брун, ты должна открыть путь.
— Куда?
— В мир демонов. Демоны уйдут домой… и тогда Яр, ты поставишь щиты.
— А ты?
— А я руководить буду! Мудро! — рявкнула Мудрослава. И подумала, что с Думой это всегда срабатывало. И сейчас не подвело.
Сила… сила откликнулась, стоило потянуться к ней. И привычно заструилась через руки… ладони.
И тихо выдохнула Летиция…
…их было много, тех, кто чуял её присутствие, молил, просил, требовал. Плакал. Скулил. Тянулся и почти дотягивался, потому как граница мира стерлась.
Почти.
И души обретали плоть.
Они… потянулись к Летиции.
Мужчины в белоснежных одеяниях. На головах некоторых возлежали золотые венки, и это тоже что-то значило.
— Уходите, — сказала Летиция, принимая силу. И дар раскрылся. На самом деле все просто. Она… ей достаточно пожелать. И она пожелала.
Покоя.
Всем им.
И тем, кто виновен, и тем, кто нет. И тем, кто был частью древнего мира и древнего же зла. Пусть уходят. Пусть возвращаются. Они не обрадовались, но воля Летиции была сильнее их гнева.
Дольше всех держался мужчина в коротком наряде, измаранном кровью. Он держал клинок в руке и улыбался. Почему-то показалось, что виновато.
Показалось.
И тьма, лишившись игрушек, пришла в движение.
— Круг! — рев Командора почти выбил из настроения. — Смыкаем и держим…
…тьма… тьма ведь была давно здесь. И почти обжилась. И даже привыкла к миру. Изменила его под себя… а потому вслед за душами встали мертвецы.
Ариция видела их.
Ощущала.
Пустые оболочки, которые наполнялись тьмой. И обретали некое подобие памяти. Жизни. Это было… отвратительно.