Вот как? Как он мог такое делать? Он же был абсолютно хорошим всю неделю, ничего не говорило о его ужасных повадках! Помню, как в первый день мама Стефана говорила о его ужасном поведении раньше, но я даже не догадывалась о таком, каким оно было сейчас!
Мои громкие рыдания постепенно ослабевали, превращаясь в тихие, судорожные всхлипы. Измученная, я прислонилась лбом к холодной двери, боясь даже повернуть голову и осмотреться в этом кошмарном помещении. Мне было страшно, хотя страшнее было привлечь своими криками Стефана, а не Николая или того, кто мог бы мне помочь... Я собиралась рассказать всё миссис Рахель, как только у меня появится возможность. Я также думала, что теперь не останусь в этом особняке с таким странным и жестоким парнем. Может... всё же вернуться в родной город и устроиться на подработку, чтобы как-то содержать себя?..
Время потеряло смысл, я перестала считать минуты. И вдруг резкий звук, будто чьи-то руки схватились за дверную ручку. От этого шума по спине пробежал ледяной озноб, а сердце замерло в груди. В воображении тут же возник Стефан, который вернулся, чтобы завершить то, что начал в коридоре.
О чёрт..
Я инстинктивно отступила на шаг, обхватив себя руками. В этот момент раздался щелчок замка, и дверь медленно приоткрылась. Тонкая полоска света прорезала тьму, постепенно расширяясь, показывая очертания огромного силуэта, и я напряглась, боясь даже дышать. Фигура, что предстала передо мной, была массивной, но она не была похожа на Стефана.
— Леви!.. — вырвалось у меня непроизвольно.
Конечно, это был он! Ведь в этом поместье он самый громоздкий и сильный! А, когда я увидела его шрам, рассекающий пол лица, я уже не сомневалась в своём зрении.
Не раздумывая, я бросилась к нему, вцепилась в его талию, прижалась щекой к твёрдой груди, чувствуя под тканью биение его сердца. Глаза зажмурились от резкого света, который резал воспалённые от слёз веки, ощущая, как его тело сначала замерло от неожиданности, а затем напряглось. От него исходил терпкий запах, с нотками пота. И мне казалось, что этот аромат навсегда станет для меня символом спасения и защиты.
Леви… Он пришёл за мной. Освободил от тьмы, каким бы молчаливым и извращённым не был, но он тут! Стоит в моих объятиях, такой горячий и настоящий, что невольно я подумала о том, что на самом деле Леви вылечился не зря, он стал тем, кто только что спас меня, внутри этот парень точно добрее, чем снаружи.
Да, Илона... От стресса мысли путались и превозносили первого сына на фоне третьего. До небес...
— Спасибо, — голос дрогнул, срываясь на всхлип. — Я просто хотела помочь той девушке, а Стефан… он… он… — слёзы обильно оросили чёрную ткань его спортивной майки.