– Ничего, – тут же произнёс друг, продолжая смотреть прямо на уток и гладь воды, что немного дребезжала от ветерка. – Брат наказан, как и я, только сидит сейчас не дома, а в исправительном учреждении. Мы были плохими парнями, Илона, – он повернул голову в мою сторону, улыбнулся и подмигнул. – Так что, если тебе нравятся именно такие, то тут их нет, – он пожал плечами, а после рассмеялся, и я вместе с ним из-за странного чувства. Что он, вообще, имел в виду?..
Глава 5
Медленно прогуливаясь вдоль берега живописного пруда, я с умиротворением наблюдала за утками, которые плавали в воде, изредка взмахивая своими крыльями. Лёгкий ветерок играл с моими волосами.
Наконец, оторвав взгляд от умиротворяющей картины природы, я обратила внимание на Стефана. Несколько мгновений я колебалась, но всё же решилась задать вопрос, который всё-таки не давал мне покоя:
— А Рус? — произнесла я, наконец, отвернувшись и нервно прикусив нижнюю губу. — Он так изменился…
Воспоминания о нашем общем детстве терзали мою душу, вызывая острое чувство вины. Стефан, заметив моё беспокойство, кивнул с серьёзным выражением лица.
— О да, — ответил он. — Наш старший брат не просто изменился — он стал совершенно другим человеком. Помнишь того доброго и отзывчивого мальчика, которым он был в детстве? От того человека не осталось и следа. Долгие годы он проходил лечение у знакомого врача нашего отца. Тот каким-то образом сумел повлиять на его сознание. Даже не представляю, как ему это удалось, но результат очевиден. Брат стал мрачным и озлобленным. Тебе лучше держаться от него подальше.
Я задумчиво кивнула.
— Да… Николай предупреждал меня, чтобы я избегала спортзала в определённые часы, — произнесла я, удивляясь произошедшей с Русом метаморфозе. — Как же сильно может измениться человек… И характер, и внешность.
Перед моим внутренним взором возник образ этого почти двухметрового широкоплечего гиганта. Трудно было поверить, что некогда болезненный худощавый подросток превратился в мощного парня, чья рука казалась больше моей головы.
— А этот шрам? — спросила я. — Из-за него он носил маску?
— Да, — ответил он тихо. — В детстве Леви похитили, требуя выкуп у родителей. Его держали целую неделю в старом заброшенном доме, сыром и мрачном. Там он и получил этот шрам, а вместе с ним глубокую психологическую травму.
— Так значит, Рус был нормальным раньше? — спросила я, чувствуя, как внутри меня растёт сочувствие к его старшему брату.
Стефан усмехнулся, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то тёмное, прежде чем это выражение исчезло так же быстро, как появилось. И он произнёс: