Мужчина округлил глаза:

— Ты?..

Направив на него дуло, несколько секунд я молча наблюдал. Превращаться в «зомби» он как-то не спешил.

— Слушай… — сказал он, приподнимаясь на локтях.

— Замри, — оборвал я. Убедившись, что он послушался, спросил: — Тебя как звать?

После недолгой паузы он процедил:

— Пётр.

— Петя, скажи честно. У тебя в шее или ещё где, случаем, не прячется большая чёрная многоножка?

Он покачал головой. И ведь не просто покачал: по лицу было видно, что он понимает, о чём речь.

— Отлично, — сказал я. — Ну что ж, Петя… Где девушка?

* * *

Низкий потолок с тянущимися вдоль него трубами, грязные кирпичные стены, редкие подрагивающие лампочки. Продвигаясь вперёд по мрачному коридору, я шёл позади Петра, крепко держа его за ворот куртки. В свободной руке у меня был пистолет, которым я зачем-то периодически тыкал бедолагу в спину. Нервничал, наверное.

Да и вообще, казалось, что моё состояние с каждым шагом ухудшается. Меня мутило так, что я уже не отличал, когда сбоит интерфейс, а когда — несчастный супергеройский мозг. Хотя, если быть честным, я и без таких перегрузок разницу не особо улавливал. Но всё же сейчас это заботило намного больше, чем обычно. Когда мы спустились в подвал, пару раз мне почудилось, что на радаре на мгновение появились две свежие точки. В двух разных местах, но каждый раз — в одних и тех же.

— Здесь налево, — неожиданно сказал Пётр, заставив меня вздрогнуть. Он замедлился и тихо повторил: — Налево.

Он тоже нервничал. Боялся, наверное, что случайно выстрелю. И правильно. Я бы в таком случае не сильно расстроился. Какая бы беда с этим Петькой не случилась, он это заслужил.

Но тем не менее я даже палец на спусковом крючке не держал. Понимал, что хожу тут как обезьяна с гранатой. Сколько на геройства и фантастический пофигизм не настраивайся — привычки обращаться с оружием всё равно не появится.

Мы повернули в другой коридор, поменьше. Там Пётр открыл ветхую скрипучую дверь с облупившейся краской, и мы зашли в небольшую комнату, слабо освещённую настенной лампой. Стены были заставлены древними шкафами и заваленными хламом тумбочками. Центр помещения занимала просторная двуспальная кровать с высокой спинкой из металлических прутьев, завивающихся в симметричные узоры.

На кровати, упёршись в нас каким-то странным, нетрезвым взглядом, лежала она. Знакомая белокожая девушка с серо-зелёными глазами, чёрными волосами и изящной спортивной фигурой. Из одежды на ней не было ничего, кроме трусов. А ещё она была прикована наручниками к спинке кровати, но как раз этот момент меня насторожил меньше всего.