Не выдержав напряжения, я отключился.
* * *
Мне снова снился тот же сон. Под чистым тёмно-синим небом я бежал в полумраке по скалам. Шаткими мостами и узкими тропами я добрался до плато, которое обрывалось тёмно-синей пустотой.
Я перешёл на шаг. Как и прежде, на другом конце плато, на самом его краю, ко мне спиной стоял мужчина. Мне не хватило воздуха, чтобы окликнуть его. Практически задыхаясь, я поспешил к нему.
Он стал медленно поворачиваться. Ещё немного, и я наконец увидел его лицо.
Это было моё лицо. Но с чёрными безжизненными глазницами.
Он качнулся и полетел вниз с обрыва.
Глава 36. Апатия
Открыв глаза, я обнаружил себя на койке в одиночной больничной палате. Весь торс был перебинтован, от руки тянулась трубка капельницы. Кожу на спине жгло и покалывало, дыхание сопровождалось разливающейся болью в боку.
То, что я снова остался жив, больше не вызывало удивления. Струна моей реальности рвалась так часто, что теперь продолжение этой неказистой мелодии вопреки — кажется чем-то самим собой разумеющимся.
Сбоку послышался шелест бумаги. Я неспешно перевёл взгляд и увидел Лену в тёмной свободной футболке и легинсах. Закинув босые ноги на мою койку, она покачивалась на стуле и сосредоточенно сверялась с оглавлением толстой потёртой книги. У Лены были слегка растрёпанные волосы и уставший вид.
Она заметила, что я двигаюсь, и посмотрела на меня. Сначала удивилась, а затем в течение секунды изумление на её лице сменила радость.
Опустив ноги на пол, она отложила книгу и улыбнулась:
— Проснулся.
— Привет, — прохрипел я и закашлялся.
— Сейчас, секунду…
Она взяла с тумбочки стакан воды и поднесла мне. Я поморщился от боли в боку, принимая сидячее положение.
— Не спеши, тише, — Лена придержала меня за плечо. — Сейчас лучше без резких движений, а то ещё швы разойдутся.
Я наконец уселся и сделал пару больших глотков.
— Как себя чувствуешь? — спросила она, забирая стакан.
— Наверное, лучше, чем могло быть… Швы, значит? — Я провёл рукой по бинтам на животе. — Что-то серьёзное?
Лена убрала стакан и села на край постели.
— Не особо. Глубокие порезы на животе и спине, пара трещин на рёбрах и одна на лопатке. Крови потерял много, но жизненно важные органы не задеты. Вот только… ты спал больше суток. Я уже начала волноваться.
— Понятно, — ответил я и бессмысленно уставился в пространство перед собой.
В голове перекатывались какие-то мысли, но у меня самого они не вызвали никакого отклика. Просто терялись в тёмной холодной пустоте. Я не знал ни что рассказать, ни что спросить. Да и, вообще, не видел в этом большого смысла.