— Он простолюдин, — «выплюнул» Баранов. — Челядь! Оскорбившая дворянина!

— Да, Катя, — я положил руку на плечо девушки. — Вот всё, что он сказал, — правда. Ага. Отойди, я разберусь…

— Что ты сделаешь⁈ — голос Кати дрогнул, как мне показалось. — Вова, а ты не слишком ли в себе уверен? Хотя… — она прищурилась, словно пыталась что-то понять. — А ты, кажется, не так прост…

— Баранов, — я всё же отодвинул девушку в сторону, не слушая, что она там говорит. — Давай, иди сюда! Или все втроём! М⁈

— Баранов, не смей! — рявкнула Катя. — Убери своих щенков и слушай меня!

«Чёрт возьми, да кто ты такая? Ты куда лезешь, сударыня⁈»

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Он явно пытался заставить себя поверить в собственную браваду, но страх, отразившийся в глазах его наёмников, был красноречивее любых слов.

— Я?

«Да-да, ты! — подумал я про себя, вообще ничего не понимая. — Красавица, ты зачем лезешь?»

Катя слегка наклонила голову, её улыбка стала ещё загадочнее.

— Скажем так, я та, кто может помочь тебе избежать ещё больших неприятностей, чем те, что ты уже создал. Или, наоборот, создать их. Выбор за тобой, Николай. Но учти, что я не буду повторять свои слова дважды.

Её слова повисли в воздухе, и я, наблюдавший за этой странной сценой, не мог отвести от неё глаз. Я не понимал, кто она такая, почему её опасаются гвардейцы Баранова и что именно она скрывает за своей очаровательной улыбкой.

Николай Баранов смотрел на Катю, затем на меня, затем снова на Катю. Его грудь вздымалась от напряжения, а кулаки были сжаты до предела. Он явно колебался, пытаясь взвесить все «за» и «против». Публичная расправа могла бы дать ему видимость силы, но последствия могли быть катастрофическими. С другой стороны, отступить сейчас, под взглядом незнакомой девушки и какого-то простолюдина, было бы чистым унижением.

— Ты… ты не понимаешь, с кем связался, — прохрипел Баранов, обращаясь теперь уже ко мне. — Ты думал, что сможешь задеть меня? Унизить? Ты… ты…

— Ира, Витя, отойдите, — спокойно произнесла Катя, её голос прозвучал почти ласково. — Николай, ты действительно хочешь этого? Ты готов запятнать себя кровью простолюдина, да ещё и на глазах у всех? Подумай, стоит ли твоя гордыня того, чтобы стать посмешищем?

«Так! Мне это уже не нравится, давай-ка не лезь не в своё дело! Мне защита не нужна!»

Баранов коротко рассмеялся, но смех этот был нервным и пустым. Его взгляд метнулся к наёмникам, которые всё ещё стояли, словно прикованные, не в силах оторваться от Кати. Страх в их глазах сменился недоумением. Они были готовы к битве, к пролитию крови, но не к такому.