На её губах мелькнула тень удивления, и я увидел, как она беззвучно произнесла:

«Вы… серьёзно? Зачем я вообще здесь? Он не жилец!»

Баранов, услышав про Е-ранг, расхохотался. Истерично, надрывно, словно в нем прорвало плотину всех накопленных комплексов.

— Е-ранг! — выкрикнул он, давясь смехом. — Да ты хоть понимаешь, что говоришь, ничтожество⁈ Это даже не смешно! Ты, жалкая шавка, смеешь бросать вызов дворянину⁈ Ты, охотник Е-ранга, выплюнул что-то про «один на один», когда тебе место в хлеву, а не на улице! Ха!

Я наблюдал за ним, не шевелясь. Его истерика была предсказуема, но её сила превосходила мои ожидания. Казалось, вся его бравада, вся его спесь, вся его уверенность разбивались о простое, но такое уничижительное «Е-ранг».

— Да, Коля, — ответил я, когда его смех начал стихать, сменившись хриплым кашлем. — Е-ранг. И что с того? Ты какой ранг? D? С? Может, даже B? Ты же такой сильный, такой грозный дворянин, а тебя, оказывается, может отделать какой-то «жалкий простолюдин» ниже тебя по рангу. Это ж какой ты слабак, Николай, если тебя Е-ранговый охотник может поставить на место!

— Он С-ранговый, — сухо произнесла Катя. — Вова, ты… — девушка повернула голову ко мне и прошептала так, чтобы слышал только я: — Ты понимаешь, на что нарываешься?

Но я её не слышал. Подливал масло в огонь.

— … скажи, ты когда-нибудь чувствовал себя таким униженным? Может, тебе стоит перестать прятаться за своими наёмниками и показать, на что ты способен без их грязной работы? Или тебе нужна ещё одна порция унижения, чтобы наконец понять?

Я сделал шаг к нему, и на этот раз Баранов ничего не приказал своим головорезам передо мной. Они стояли, словно окаменевшие, их взгляды были прикованы ко мне, но в них читалось нечто иное, нежели готовность убивать. Это было… недоумение. Удивления от того, что этот «Е-ранговый» охотник мог оказаться сильнее их господина.

— Так ты, Николай, всё-таки ссыкло? — протянул я, не давая ему перевести дух. — Не можешь справиться с охотником Е-ранга в честном поединке? Тебе нужны твои головорезы, дабы чувствовать себя хоть сколько-нибудь уверенно?

— Заткнись!

— Неужели, Николай, ты настолько ничтожен, что боишься продемонстрировать свою силу хотя бы раз без кучки наёмных убийц, которые, кстати, уже начали коситься на тебя с явным недовольством? Может, они уже поняли, что их господин — всего лишь трусливый хвастун, который умеет только рычать, но не кусать?

Баранов затрясся. Его лицо, до этого красное от ярости, приобрело землистый оттенок. Он явно не рассчитывал на подобный поворот событий. Его привычная схема — запугать, унизить, заставить подчиниться — давала сбой. Главным образом благодаря Кате, которая, казалось, с наслаждением наблюдала за каждым его нервным движением. Я же, пользуясь его замешательством, продолжал свою партию, играя на струнах его уязвлённого эго.