Катя смотрела на меня ещё несколько невыносимо долгих секунд. Потом её губы снова растянулись в той самой снисходительной театральной улыбке. Но в глазах не появилось ни раздражения, ни разочарования.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — произнёс я, понимая, что она сейчас атакует.

Почуял нутром, так сказать. Просто… как будто знал, что этим разговор и закончится. Хотя не мог объяснить самому себе: для чего? Проверка силы? Возможно. А может, было что-то другое? Непонятное мне⁈

И я был прав.

Катя даже не стала доставать оружие. Она просто исчезла. Нет, не исчезла — её тело качнулось вперёд с такой немыслимой скоростью, что превратилось в смазанный серый штрих в фиолетовом свечении грибов.

У меня не было времени думать. «Ускорение» взорвалось в жилах само, инстинктивно, выжимая из мышц всё, на что они были способны. Я рванулся вбок, и её ладонь, сложенная клином, прошелестела в сантиметре от виска, разрезая воздух со свистом рассечённой ткани. Удар пришёлся в стену, и каменная глыба размером с мою голову рассыпалась в мелкий щебень с глухим хрустом.

— Ты чё творишь⁈ — рявкнул я, отпрыгивая в сторону.

— «Ешка», да⁈ — послышался вопрос за спиной. — Слишком быстро для Е-ранга.

«Как она… так быстро? Хотя „эска“… Я бы расстроился, если бы она была медленнее».

Адреналин заглушил всё, кроме звенящей тишины в ушах и чёткой, безжалостной логики боя. Она была быстрее. Сильнее. Но не опытнее меня.

Я откатился по инерции, чувствуя, как гравитация на миг изменяется, подстраиваясь под траекторию моего движения. Это был не расчёт, а чистое животное чутьё, вшитое в подкорку тысячами часов реальных схваток.

Катя материализовалась уже справа, её нога описала дугу. Я не стал блокировать — вместо этого ввалился внутрь удара, подставив предплечье под её голень, гася силу, и тут же выбросил короткий, «грязный» удар локтем в её солнечное сплетение.

Она парировала основанием ладони, но отшатнулась: мой удар был короче, жёстче.

— Вижу в тебе опыт, — выдохнула она, отскакивая на два метра. В её голосе впервые появился оттенок, отличный от холодного любопытства: лёгкое, почти одобрительное удивление. — Ты не то чтобы выше С-ранга… а, скорее всего — А! Интересно.

— Не А, — выдохнул я, чувствуя, как мышцы горят от перенапряжения. — Просто выживал дольше, чем стоило бы, — это была полуправда, горькая и знакомая, как привкус крови на губах.

Она не ответила. Вместо этого снова ринулась в атаку, но теперь её движения изменились. Исчезла разведывательная осторожность, появилась сфокусированная, хищная точность.