— Я бы его остановила… — но даже в её голосе не было веры в эти слова.

— Нет, Ир, — я покачал головой. — Не остановила бы. Система сильнее. Она всегда сильнее. Ты это понимаешь. Просто не хотела признавать. Теперь признай. Твой брат был бомбой. Я её обезвредил. Всё. Конец истории.

— Ты такой же, как и они?

— Такой же, — кивнул я. — Правда, мне не нужно открывать Белые Разломы, чтобы жить. Система моя, тоже та ещё сука, но без вреда для обычных людей. Пока что.

Я смотрел на неё, на эту сломанную девушку, сжимающую вывихнутую руку и смотрящую в пустоту там, где только что был её брат. В голове стучало холодное, неумолимое знание.

Я ведь понимал. Понимал до дрожи в коленях. Игорь когда-то, наверное, тоже был нормальным. Просто парнем. Виктор — тем более. Он не хотел. Он боялся. Это не их вина. Это вина того, что в них вселилось, что выбрало их сосудом и стало диктовать свои безумные условия. Проклятый, извращённый механизм, который ломает психику и превращает людей в орудия. Они были жертвами в сто раз больше, чем кем-либо ещё.

И теперь эта же участь ждала Ирину.

Дар, ранг, система — всё перейдёт к ней. В её глазах уже не было паники, только шок и та самая пустота, в которой и рождаются монстры. Она смотрела не на меня, а куда-то внутрь себя, слушая то, что теперь звучало и в её голове.

Через час, день, неделю — в ней проснётся то же самое. И начнётся новый отсчёт. Новый штраф. Новая миссия по открытию дверей в иные миры посреди улиц полных людей. Она станет такой же.

А может, и не станет?

Случайность. Шанс один на миллион. Гадать бессмысленно. История её семьи не оставляла места для оптимизма.

Но разве я, охотник, который должен стоять на страже, могу позволить себе играть в эту рулетку?

Ставка — жизни тех, кто даже не подозревает о существовании рангов и белых разломов. Их безопасность против призрачного «а вдруг» для девушки, которая только что пыталась меня зарезать. Логика кричала однозначно.

Чистая арифметика угрозы.

Один потенциальный носитель системы против тысяч потенциальных жертв. Долг велел завершить работу. Обезвредить вторую бомбу. Сейчас. Пока она в ступоре. Пока не адаптировалась. Это было бы быстро. Практически милосердно.

Чёрт.

Как же мне это всё не нравилось.

Ноги будто вросли в бетон.

Рука, только что совершившая необходимое, мерзостное дело, не хотела подниматься снова. Я не палач. Я должен был защищать. Но от кого? От таких же, как я? От несчастных, которых скрутила и выплюнула капризная вселенская аномалия? Где вообще в этом всём граница, после которой защита превращается в систематическое уничтожение больных?