Я глядел на её сгорбленную спину, на трясущиеся плечи. Она не рыдала больше. Просто сидела, отключившись. Возможно, внутри неё уже шёл тот самый диалог с новым, ужасным «арендатором».

Тишина на складе стала физической, давящей. Воздух пахнет пылью и смертью. Я сделал шаг. Не вперёд и не назад. Просто шаг, будто пытаясь сдвинуть с места время, которое неумолимо капало вперёд, приближая момент решения. Её судьба теперь висела на волоске моего следующих действий. И от этой тяжести сжималось горло.

Я был охотником. И мне предстояло выбрать, кем быть в эту секунду — механизмом безопасности или человеком. И оба выбора казались неправильными.

«Чогот, вылезай, — я мысленно активировал навык, приняв решение.»

— Ир, прости, — голос сорвался, став чужим и плоским. — Выбора нет.

Демонический шпиц обнюхал воздух, повернул свою несуразную голову в сторону Ирины и тихо взвизгнул. Звук был будто скрип ржавых ножниц по стеклу.

Ирина подняла голову. Слёз больше не было. Шок сменился холодным, пронизывающим пониманием. Её взгляд скользнул по мне, полный последнего вопроса, а затем упал на существо. Она не закричала. Не попыталась встать. Она просто смотрела, и в её глазах читалась странная, почти нечеловеческая ясность. Она увидела свой конец и приняла его. Быстрее и достойнее, чем я принял своё решение. Эта покорность резанула больнее любой ненависти.

— Сожри, — выдавил я команду, разворачиваясь к выходу. — И её и труп.

Я не стал ждать, чтобы убедиться. За моей спиной раздался не крик, а короткий, захлёбывающийся всхлип, мгновенно заглушённый влажным, рвущим ткани звуком. Звук трапезы. Я шёл, ускоряя шаг, упираясь взглядом в ржавые ворота в конце склада. По щеке скатилось что-то горячее и солёное.

Я смахнул это тыльной стороной ладони с таким ожесточением, будто хотел стереть с лица кожу.

Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, мертвенным гулом. Я не оборачивался. Сквозь гул в ушах пробивались звуки: причмокивание, хруст, тихое поскуливание самого Чогота.

Я толкнул железную дверь плечом, и слепящий свет фонаря ударил в глаза. Воздух снаружи пах дождём, бетоном и выхлопами — обычными, человеческими запахами. Я сделал несколько шагов от здания, опёрся ладонями о колени и судорожно, беззвучно продышался.

В голове стучало одно: «не виновная». Она не виновная. Просто следующий сосуд. Просто следующий звонок в колокол, который я, охотник, обязан был заглушить, пока он не начал звонить. Вот она, вся мораль этого сраного мира. Серая, простая и беспощадная, как бетон под ногами. Защищай невинных, уничтожая невиновных. Ломай одни судьбы, чтобы другие даже не узнали, что их что-то угрожало.