Я не стал отвечать. Мои ноги уже несли меня не к нему, а вдоль пульсирующего контура багровой фигуры на полу. Кинжал, чувствуя моё намерение, завибрировал в руке тонким жаждущим звоном.

Воронцов поглощал «тела» тварей из Белого Разлома. Значит, нужно перекрыть питание.

Очередной орк, могучий, с обрубками рогов на лбу, преградил путь. Его дубина, утыканная осколками кремня, обрушилась сверху. Я не стал убивать. Я прыгнул на саму дубину, используя её как трамплин, оттолкнулся от его плеча и, описав в воздухе короткую дугу, вонзил клинок в контур геометрического рисунка, светящегося на полу.

Раздался звук, похожий на вопль живого существа. Странный такой, непонятный. Багровый свет вспыхнул и погас на мгновение в точке удара. Из разреза в полу хлынул чёрный вонючий дым. Игорь вздрогнул, впервые оторвав взгляд от центральной бойни.

— Любопытно, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало нечто кроме холодного интереса. Легкое раздражение. — Ты вмешиваешься в процессы, которых не понимаешь.

— Понимаю одно, — я выдернул клинок и рванулся дальше, оставляя за собой дымящуюся трещину. — Тебе это нужно. Значит, мне — мешать.

Я нёсся вдоль геометрического контура, оставляя в узлах рисунка глубокие дымящиеся раны. Каждый удар отзывался леденящей судорогой в руке, будто я резал по живому мясу, но и фигура тускнела, её пульсация становилась аритмичной.

Орки, которых я оббегал, начинали вести себя странно. Они теряли координацию, их движения становились вялыми, будто невидимая нить, связывающая их с воронкой, ослабла.

В центре зала босс, почувствовав ослабление давления, взревел с новой силой. Ледяные шипы, которые он выстреливал из своего панциря, стали крупнее. Он перешёл от обороны к наступлению, начав методично зачищать пространство, двигаясь тяжёлыми сокрушающими шагами прямо к Игорю. Земля тряслась.

Воронцов же смотрел то на босса, то на меня, его пальцы что-то рисовали в воздухе, оставляя за собой мимолётные светящиеся символы, которые тут же гасли.

«Что это за херня такая⁈»

— Расчёт нарушен. Переменная «Эймон» вносит статистически значимый диссонанс, — проговорил он, и это звучало как диагноз. — Придётся перейти к прямому подавлению.

Что… Эймон⁈ Какого чёрта⁈ Откуда он знает⁈ Что за расчёт… он говорит как робот!

Он не стал меня атаковать, замер на мгновение, а затем сделал отмашистое движение рукой в сторону босса. И кристаллический великан замер. По его телу пробежала судорога, а из глазниц вместо холодного сияния брызнули струи того самого багрового света, что пожирал орков. Босс захрипел и медленно, словно против своей воли, начал разворачиваться. Его массивная голова, теперь пылающая изнутри алым заревом, нацелилась на меня.