— Интересно, — пробормотал он. — На тебе печать Иного Падения. Ты не воин Света. Ты… курьер. Или раб. Твоё собственное небо приковало тебя цепями долга и послало в нашу бездну с бессмысленной миссией, — в его голосе прозвучала та самая горькая ирония, но теперь смешанная с чем-то вроде брезгливого понимания. — Они ненавидят тебя не меньше, чем нас. Просто по-другому. Ты для них инструмент. А инструмент, который побывал в тени… его либо ломают, либо выбрасывают, когда работа сделана.

«Курьер? Раб? Да ты чего, плешивый, ой… высокомерный! О! Я Эймон, и ты сейчас стоишь на земле моего покойного мира!»

Эльфы переглянулись. Смысл был ясен: убивать меня сейчас было бы так же бессмысленно, как ломать камень. Я был не враг, а погодное явление. Досадное, странное, но не опасное. Пока что.

— Иди, — вздохнул лорд, если, конечно, это шипение можно было назвать вздохом. — Но отстанешь — станешь частью пейзажа. Наши тропы не для живых ног. Но если ты вдруг решишь сражаться за своих сияющих… мы скормим его тебе по кусочкам, прежде чем ты выполнишь свой долг.

Мы двинулись дальше. Их способ передвижения был поразительным: они не обходили препятствия, а тени обтекали их, будто они были частью этого мрака.

Мне же приходилось карабкаться, спотыкаться и пыхтеть, как паровозу в тоннеле для мышей. В какой-то момент путь преградила трещина, из которой сочился багровый свет. Эльфы просто шагнули в неё и вышли из тени на другой стороне. Я замер на краю, оценивая прыжок.

— Эй! — крикнул я. — А мне как?

Один из стражей обернулся. Безликая маска Пепла, казалось, выражала полнейшее раздражение.

— Умри и переродись правильно. Тогда сможешь, — прозвучал саркастический ответ.

В итоге я, чертыхаясь, полез вниз, нашёл обходной путь и вылез весь в липкой светящейся плесени. Когда я поравнялся с ними, лорд Пепла, не глядя на меня, протянул руку. На его ладони лежал сморщенный, похожий на чёрный гриб предмет.

— Съешь. На час твоя плоть станет… тише. Свет не почует тебя за версту. А то идёшь, как похоронный оркестр в мире без звука.

Я посмотрел на «гриб», потом на него. Доверие тут было хуже, чем в криптовалютном чате, но система не выдавала предупреждений о яде. Съев эту дрянь, которая была на вкус как жжёная резина с «нотами отчаяния», я почувствовал, как по телу разлилась ледяная волна.

Шум моего дыхания, стук сердца, даже, мне показалось, шорох мыслей — всё приглушилось, стало далёким. Я стал удобочитаемым для этого мира. Ненадолго.

«Занимательно, — подумал я. — Ни дебаффа, ни баффа, ни отравления. Это как понимать⁈»