Её напарница, более крепкая духом, но не менее потрясённая, шагнула вперёд, занося тесак.

— Кто ты? Как ты здесь оказался⁈ ГОВОРИ!

Они ждали нападения, чуда, разгадки — чего угодно.

А я сидел в снегу, слабый как ребёнок, и понимал, что моё самое грозное оружие сейчас — это ложь.

Мне нельзя было подтвердить их худшие подозрения. Нельзя было говорить о пережитом: лорде Пепле, о системе, о таймере. Нужно было дать им хоть какое-то объяснение, которое впишется в их картину мира, но оставит меня в живых и, по возможности, не связанным. С

Сейчас, с этим дебаффом, я не смог бы отбиться и от одной.

Мысль металась, натыкаясь на стены новой, безумной задачи. Скрыть правду. Не просто умолчать, а активно заместить её приемлемым вымыслом. И сделать это, когда каждая клетка тела кричала о необходимости просто рухнуть и отключиться.

Я медленно, с видимым усилием поднялся на ноги, пошатнулся и едва не упал, что, впрочем, только сыграло мне на руку. Я посмотрел на них усталым, пустым взглядом, собираясь с силами для первого слова в этой новой, принудительной лжи.

— Вы с какой планеты упали? — выдавил я наконец, сипящим от натуги голосом. — О чём вы вообще? Голова раскалывается.

Охотницы переглянулись. Та, что с тесаком наготове, не опустила оружие, но в её взгляде промелькнуло сомнение. История с моим исчезновением и внезапным появлением из воздуха была вне их логики, а тут… я явился, весь контуженный и в грязи.

— Как ты здесь оказался? — тесаки в руках охотницы S-ранга загорелись фиолетовым сиянием. — Говори!

— Вчера… — я сделал паузу, крякнул и провёл ладонью по лицу, оставляя грязные полосы. — Вчера в «Перекрёстке» хорошо посидели. Щас… очнулся тут. Состояние такое… будто меня сквозь мясорубку провернули. И вы с железками… — я кивнул на тесаки, — Вы вообще кто?

Моя игра в полное, отчаянное непонимание дала первую крохотную трещину в их уверенности. Они ждали монстра, угрозы, а я валялся в снегу и «блевал туманом». Сильная та охотница, с которой меня связывало кое-что, всё же опустила тесак, но подошла ближе.

— Ты не узнаешь нас⁈

— В первые вижу!

— Ладно, — бросила «тесак» сестре-напарнице. — Видала таких — с перегаром и провалами в памяти. Но факт есть факт: он был здесь неделю назад. Исчез. И появился. Без следов. Связываем и в «ОГО».

«Неделю⁈ Охренеть! Вот как пролетает время в проклятье… капец!»

Меня скрутили, надели на руки наручники, которые тут же отозвались тупой болью в запястьях и усилили общую слабость.

Они повели меня, придерживая под локти, к выходу с крыши. Я шел, спотыкаясь о собственные ноги, и этот спектакль слабости уже переставал быть спектаклем. С каждым шагом ватная слабость накатывала с новой силой, а наручники, холодные и тугие, казалось, высасывали последние крохи тепла и энергии. Я сосредоточился на дыхании, на снежинках, тающих на грязной куртке — на чем угодно, лишь бы не думать о цифрах, плывущих в сознании: «23:59:12… 11… 10…».