Мои глаза, или то, что заменяло мне глаза в этом бестелесном состоянии, расширились.
«Тишина… Ты видел?»
«Видел, — Тишина мгновенно оживился. — Саня, ты не просто призрак! Ты — носитель Искры! И эта Искра — это хаос, это системный сбой в чистом виде! Система этого времени не может нас заблокировать, потому что мы — это анти‑Система! Мы можем пробить эту плёнку!»
Я уставился на свою руку, вернее, на область пространства, где она должна была быть. Синее свечение, тусклое, едва заметное, но абсолютно чужеродное для этого откатного мира, пульсировало в такт моим мыслям.
Тело на полу лежало без движения. Времени оставалось всё меньше, небо за окном почти очистилось, Система отступала, законсервировав сбойный объект. Если я не выйду из этой плёнки сейчас, я останусь здесь навсегда. Или, что хуже, Система будущего обнаружит меня здесь и пришлёт очередного Эпсилона, чтобы вычистить этот сектор уже вместе со мной.
Я сконцентрировался. Вызвал в памяти то чувство, с которым пробивал барьер Архитектора в Дарквуде. Ту самую злость, тот самый адреналин, когда я вбивал свою Искру в ядро врага.
«Ладно, — процедил я мысленно. — Хочешь конфликта ядер, ублюдочная железяка? Ты его получишь.»
Я собрал всю свою волю в кулак. Искра внутри меня, словно услышав призыв, вспыхнула ярче. Синие искры посыпались в пустоту, разъедая невидимую стену. Плёнка заскрежетала, как зубья дисковой пилы по стеклу.
Мир вокруг задрожал. Времени больше не было. Я рвал ткань реальности, чтобы вернуться в игру, которая уже выкинула меня с поля.
И в тот момент, когда плёнка треснула с оглушительным звоном разбитого хрусталя, я увидел, как дрогнуло тело на полу.
Парень на линолеуме сделал судорожный вздох. Его пальцы дёрнулись.
Он не умер. Но он и не проснулся.
Глава 2
Невидимая стена, разделявшая меня и моё прошлое, не собиралась сдаваться без боя. Синяя рябь, пробежавшая по её поверхности после моей вспышки, быстро угасла, оставив после себя лишь давящее сопротивление.
Тело на полу лежало неподвижно. Глаза закатились, грудная клетка не вздымалась. Кофе на линолеуме уже начал подсыхать, образуя тёмную, липкую корку. Небо за окном возвращало свой привычный, блёклый серый оттенок. Багровая воронка сжималась, теряя свою пугающую субстанцию, пока окончательно не растворилась в пасмурном небе.
И всё же что‑то неотвратимо надвигалось. Пространство вокруг меня начало деформироваться. Комната интерната размылась, цвета слились в единый серо‑коричневый водоворот. Узоры на обоях, запах пролитого кофе, мерцание монитора — всё это распалось, чтобы через секунду собраться заново в совершенно иную картину.