Приехали к особняку Крога. Дима вырулил и заглушил двигатель.

— Ну, ты как… — начал он, оборачиваясь. — Может, чаю? Или чего покрепче?

— Дима, спасибо. Но сейчас — нет. Я просто… мне нужно переварить.

Он хотел что-то добавить, но лишь вздохнул и махнул рукой:

— Ладно. Но если что — звони. Кажется мне, что Игнатий Сергеевич тебя знатно запарил.

Я дошёл до двери своей комнаты, уже доставая ключ, когда услышал мягкие шаги за спиной. Катя. Она подошла так близко, что я почуял её запах: какой-то резкий, почти химический, как будто она пользовалась не обычным парфюмом, а чем-то из арсенала лаборатории.

— Саш, я думаю, тебе сейчас нужен собеседник, — произнесла она без предисловий.

Голос был низким, без эмоций.

— Хочешь, я побуду с тобой, пока ты засыпаешь? Или… поговорим?

Я повернулся к ней.

— Катя, знаешь что? Мне сейчас нужна не мудрость, а тишина. И твоя — в частности.

Она не отступила.

— Саш, после того… убийства ты в лице поменялся. Я видела, что тебе мало одного Игоря. Что ты хотел убить того эстонца, а его сдача — он просто забрал у тебя эмоцию… желание.

«Да твою мать, при чём здесь вообще эстонец? Знала бы ты, что узнал я, ты бы поседела, наверное».

Я вставил ключ в замочную скважину, дверь щёлкнула.

— Похер мне и на эстонца, и на Барановых.

Я зашёл внутрь и закрыл дверь, не дав ей сказать ещё что-то. Щелчок замка был самым удовлетворительным звуком за весь этот вечер.

В комнате было пусто и тихо. Я не включал свет, просто скинул с себя костюм и упал на кровать лицом в подушку. Мысли, конечно, не отступили — они кружили, как стервятники над дорогой, но физическая тяжесть тела постепенно перетянула.

Я провалился в какой-то липкий, тревожный полусон, где образы Игнатия и его «организма» смешивались с лицами Димы и Кати, превращаясь в одну бесформенную массу. Всё это было похоже на долгое падение в тёмную воду.

Ведь я стал ближе к правде. Возможно, скоро я узнаю, что такое система. Узнаю, как я попал в этот мир, узнаю, что с моим домом и… разумеется, пойму, что мне делать дальше.

Звонок разорвал эту воду, как раскалённая проволока. Я вынырнул из сна, сердце колотилось где-то в горле. На дисплее телефона светилось имя: Алина. Сестра. Я взял трубку, мой голос был хриплым.

— Алин? — выдавил я.

— Ты в порядке? — её голос был напряжённым, но без паники.

— В порядке? Ну, если считать время и то, что я почти что спал, то да, в порядке.

Она пропустила мой сарказм.

— Мне нужно встретиться. Не по телефону. Лично.

Я посмотрел на время, чтобы убедиться: мне не приснились часы.

— Алин, сейчас? В четыре?