Я протянул руку к дереву.
Мои пальцы коснулись коры.
И мир исчез.
Глава 15
Первое, что я почувствовал, придя в себя, — запах. Земляной, сырой, тяжёлый, но живой. Не мёртвый, как в Пустоши — или же свалке, — не сладковато-гнилой, как у озера, а именно живой. Запах влажной глины, корней, чего-то органического, что растёт и дышит.
Второе — звук. Гул. Низкий, постоянный, вибрирующий где-то на границе слышимости, как будто огромный двигатель работает за стеной. Только стены не было.
Третье — свет. Тусклый, зеленоватый, исходящий не от неба, а отовсюду: от стен, от потолка, от… да отовсюду, будто сам воздух слабо светился.
Я открыл глаза.
Пещера. Нет, не пещера — целый подземный мир.
Я стоял на краю огромной пологой чаши, вырубленной в породе. Стены поднимались вверх метров на тридцать — может, сорок — и терялись в зеленоватом полумраке. Потолок был высоким, со сводами, покрытыми чем-то, что напоминало мох. И этот самый мох светился. Потолок, стены, выступы — всё было покрыто этими «фонариками», и от этого пространство казалось залитым призрачным лунным светом, только зелёным.
Но главным было не это.
Главным были муравьи.
Они были везде. Сотни. Может, тысячи… Я не стал считать, потому что для этого нужно было быть либо героем из фильма с суперзрением, либо полным психом, который в момент переноса в неизвестное место начинает вести перепись насекомых.
Они были большими. Не «ой, какой большой муравей» большими, а «твою мать, это не муравей, это маленький трактор». Самые мелкие — с крупную собаку. Самые крупные — с лошадь. Их тела были чёрными, с бороздчатой текстурой, как будто вырезанными из угля, и отливали слабым глянцем в зеленоватом свете. Головы — непропорционально большие, с массивными челюстями, которые, даже будучи сложенными, выглядели как промышленные кусачки.
Ноги у них были толстыми, сегментированными, с утолщениями на суставах, и каждая нога заканчивалась широким плоским когтем, который при шаге вгрызался в камень, оставляя неглубокие борозды. Я видел эти борозды: весь пол чаши был испещрён ими, как дорожная сеть на карте.
Усики — две длинных изогнутых антенны на каждой голове. К тому же они ещё и непрерывно двигались, ощупывая воздух, пол, друг друга. Они двигались не хаотично, а синхронно, как будто каждый муравей был частью единого организма, и усики были его нервными окончаниями.
Глаза… Вот глаза были самым странным. У обычных муравьёв они фасеточные — куча мелких глазков. У этих же — два больших, полусферических, тёмных, отражающих зеленоватый свет, как стекло. Они не блестели — они были матовыми, глубокими, и в них не было ни агрессии, ни любопытства. Они были… спокойными. Как глаза коровы. Огромной чёрной бронированной коровы с кусачками.