Я молча кивнул, глядя в запылённое окно на скелет своего особняка. Значит, земли возвращались. Юридически всё было чисто. Но пустующие «зоны» — это не актив, а обуза.

Их нужно охранять, содержать, вкладываться в инфраструктуру. Мне и вправду были нужны люди. Много людей. И не просто бойцы, а управленцы, логисты, аналитики. Те, кто превратит эти куски земли во что-то стоящее. Гвардия, которую я сколачивал из бывших охотников и клановцев, была лишь силовым каркасом. Нужна была плоть.

— Есть и другие данные, — голос Уса стал ещё более бесцветным, что сразу насторожило. Он переключил проекцию на стену. Появились сканы документов, логов транзакций, отрывки переписки. — В процессе аудита документов, переданных из архива вашего дяди, обнаружены систематические нарушения со стороны рода Барановых по договорам субаренды. Занижение отчётных объёмов добычи, сокрытие редких артефактов, перенаправление финансовых потоков через подставные фирмы. Ущерб оценён приблизительно. Сумма значительная. Но важно другое.

Он увеличил фрагмент. Был виден не договор, а что-то вроде служебной записки, пометка на полях, сделанная рукой управляющего Барановых: «Громов-старший не проверит, занят системными делами. Протокол „Тишина“ в действии».

— Они обманывали не вас, — констатировал Ус. — Они обманывали вашего дядю, пользуясь его погружённостью в клановые интриги и управление системой в целом. Но это лишь фон.

— Что ещё?

— За последний месяц зафиксировано четыре подтверждённых случая подготовки покушения на вас. Все нити, по нашим данным, ведут к структурам, аффилированным с Барановыми. Ещё три инцидента с высоким уровнем вероятности связывают с родом Самойловых. Цель была одна: ликвидация под видом несчастного случая.

В комнате повисла тишина, густая и тягучая, как смог. Я смотрел на эти строки, на эти даты. На свою жизнь, разложенную по полочкам в виде сухих строчек отчёта. Во мне не было гнева. Не было даже удивления. Был только холодный безошибочный щелчок, как при снятии предохранителя. Логический пазл, который я собирал все эти недели, наконец сложился в чёткую, неоспоримую картинку.

Миссия, которую я, выйдя из кабинета дяди, дал себе сам — «разобраться с Барановыми», — перестала быть абстрактной необходимостью. Она превратилась в конкретный технический план. Юридические документы, которые лежали передо мной, были не доказательством для суда. Они были приговором. Вынесенным мной.

Я медленно обернулся от окна к Усу. Его каменное лицо ждало.

— Всё ясно, — сказал я, и мой голос прозвучал спокойно, почти обыденно. — Это война. И они начали её первыми. Тот факт, что я выжил, — не их заслуга, а моя удача и их недоработка. Но игра в одни ворота заканчивается.