на Руби. В сером платье, круглая, пухлая. Взгляд усталый. Волнистые волосы острижены коротко, под итальянскую киноактрису. Он вдруг вспомнил ее – Руби Браун, худышка, ножки-палочки, волосы забраны в два длинных индейских хвоста, голубая блузка с круглым белым отложным воротничком, как у Питера Пэна. В школе она дружила с отличницами и зубрилками. Строгие родители, все такое. – Точно, средняя школа Карвер, – сказал он. Интересно, проводили ли уже Хейзел Браун в последний путь, подумал Карни, и каково это – хоронить отца или мать, какие мины корчат люди в такие минуты. Какие случаи приходят на память, пустячные или важные, и куда девать руки. Его родителей нет на свете, но хоронить их ему не пришлось, вот он и гадал, что да как. – Соболезную твоей утрате, – повторил Карни. – У нее было больное сердце, ей доктор сказал в прошлом году. Он учился в двенадцатом, она в десятом. Одиннадцать лет назад, в 1948-м, он тогда пытался как-то освоиться в жизни. Вылепить из себя хоть что-то приличное. Помочь ему желающих не нашлось, и приходилось крутиться. Учиться готовить, оплачивать счета, когда присылали уведомления о просрочке, заговаривать зубы хозяину. Ребята помладше, одноклассники Руби, вечно к нему цеплялись. Хулиганы-ровесники Рэя не трогали, они давно его знали и не приставали к нему, поскольку раньше вместе играли, а вот Оливер Хэнди и его шайка были уличные, шальные. Оливер Хэнди – два передних зуба ему выбили бог знает когда – проходу ему не давал. Оливер Хэнди и его шайка смеялись над пятнами на одежде Рэя, та вдобавок сидела нескладно, и над этим они тоже смеялись, говорили, что от него воняет, как от мусоровоза. Каким он тогда был? Тощий, пугливый, заикался на каждом слове. В одиннадцатом вытянулся на целых шесть дюймов, будто тело его осознало: надо бы наверстать, чтобы справиться с взрослыми обязанностями. Карни в старой квартире на Сто двадцать седьмой, матери нет, отец или где-то шляется, или дрыхнет. Утром Рэй уходил в школу, закрывал дверь пустой квартиры и скрепя сердце готовился к встрече с тем, что за ее пределами. Но дело в том, что, когда Оливер потешался над ним – у кондитерского магазина, в школе на черной лестнице, – Рэй уже научился как следует застирывать пятна, подшивать брюки и перед уроками хорошенько мыться. Оливер потешался над тем, каким Рэй был, пока не взялся за ум. Кончилось это лишь после того, как Оливер получил по морде железной трубой. У-образной, как из-под раковины. Труба появилась в руках у Карни словно из ниоткуда, на пустынной