— А можно я дуну? Так оно ещё вкуснее!

Джа посмотрел на Шамана, тот вздрогнул. Из глаз Индуса уходил разум. Вияя кивнул.

— В моих краях принято благословлять пищу перед едой. Можно ли считать сей ритуал благословением? — Волод привлёк внимание шамана.

— Твой ритуал благословлял пищу. А он благословил себя.

Джа с восторгом отрезал кусок мяса, полюбовался на алую сердцевину, обмакнул мясо в бурый соус и с утробным урчанием отправил его себе в рот.

— И каково это: жить на землях, которые принадлежали твоему народу с самого сотворения мира? А теперь заняты чужаками?

В голосе князя прозвучало что-то очень затаённое.

— Будешь ли ты грустить от того, что в твоём лесу завелось стадо оленей? Станешь ли грустить, если земля твоя будет давать тебе втрое?

Русский ответил взглядом, полным недоумения.

— Хочешь услышать наши сказки, охотник зимних лесов? — теперь уже старик упёр взгляд в собеседника.

Волод только кивнул.

Старик заговорил, и его голос стал глубоким, зазвучал, словно Вияя пел. Тени в углах пустого ресторана зашевелились.

— Люди издавна были в этих землях лишь гостями. И как можно считать своей землю, если Великий Олень попирает облака рогами из звёздного металла? Можно ли считать своим небо, если его разрезает крыльями Великий белый Орлан? Горячие ветры пустыни играли в догонялки с Великим Койотом. А в глубоких реках мелькала тень Великой Рыбы.

Джасвиндер поглощал говядину с такими звуками, словно она тому активно сопротивлялась. И даже умоляла о пощаде.

— Люди были частью этой земли, но земля им не принадлежала. И были мы — люди пустыни. Нас некогда изгнали те, кто поклоняются солнцу. Их народ оказался сильнее, их было гораздо больше нас. Они закормили своих богов человеческим мясом. И мы отступили в эти земли. Суровые, злые, они никому не были нужны, ведь другие земли за пределами песков обильны и плодородны. Но и у этих краёв был свой хозяин. Великий Койот. Мы скормили нашим богам всех стариков, кроме двух, и всех детей. Наш бог сокрушил пасть Великому Койоту, разорвал ему брюхо, вырвал хребет и расколол череп, а мозг выпил. Было это давно. Задолго до того, как бледнолицые ступили на эти земли. И встали войной друг против друга две силы. Наше, гонимое жестоким божеством, и племя Оленя, племя Рыбы, племя Койота… Множество племён этой земли. И право пролитой крови давало нам в пустыне такую силу, что Зверобоги, даже сообща, не смогли бы одолеть нас. Наш бог пожрал внутренности Койота, и теперь каждая тварь в этой земле служила нам в случае опасности. Птицы бы давали нам видеть своими глазами, змеи бы заползали ночами на циновку врага.