Меня прошибло дрожью, а спинка кресла под пальцами опасно захрустела.
— Господину Шири-Кегарете присуща, скажем так, гиперопека. Он слишком трясётся над сохранением вашего вида, чтобы привести его во враждебный, ядовитый и опустошённый бедами мир, — сказал Хадекин фер вис Кри, и картина вдруг представилась мне почти целостной.
— Но всё равно перехватил голенького Лансика в пустыне, не так ли? — прошептал я, и от горечи в словах стало гадко во рту. — И вроде как даже оберегал от Стиб-Уиирта до всей этой истории с Витриной Милашек, верно?
Диктатион снова вздохнул.
Я чуть не закричал. Как можно разговаривать с сущностью, по силе и изворотливости едва ли не равной Когане Но (не веди дел с демоном, Скичира… разве не так говорил Зикро?), и оставаться в здравом уме⁈
— Вынужден чуточку расстроить… — сказал Энки, и, будь живым, обязательно похлопал бы по плечу. Пусть даже после этого я бы сломал ему лапу. — Предполагалось, что ты скрутишь хвост. По всем нашим прогнозам. Твоё выживание, да ещё и столь солидный статус в бандитском клане — череда удачных совпадений. Прости, пунчи. Ты должен был погибнуть приблизительно 2 400 дней назад. А я, выждав ещё 87 000 часов — запросить у Абзу твоего последователя.
Розовая туманная плёнка застила глаза, и в какой-то момент мне подумалось, что сейчас словлю приступ. Изнемогая от ярости, усталости, безысходности и неверия, я прошептал так тихо, что едва расслышал сам:
— Но я не погиб…
— Верно, — признала снисходительная тварь в электронных системах Пузырей. — И именно поэтому я решил вернуться к протоколу «Ланс Скичира». А затем использовать для сопровождения и протекции более важного сцен…
— Ты двуличный борф!
— О, — невесело усмехнулся Хадекин Кри, — а вот этому качеству мы обязаны именно человеку…
Я выдохнул через сжатые зубы. Носом втянул стерильный, почти не наполненный запахами чу-ха воздух зала, в котором решилась судьба Шири-Кегареты и сотен спящих людей. Почувствовал, что сейчас рассмеюсь. Но если дозволю себе, то меня будет уже не остановить, и я стану хохотать, пока Ч’айя не сбегает за шокером и не вырубит дружочка, будто Алую Суку…
— Вот как⁈ — уточнил я, жадно глотая панику, смех, отчаянье и гнев. — Может, тогда хотя бы намекнёшь, откуда у вас, консолевых жопо*бов, вообще весь этот задвиг с раздвоением-расслоением? Знаешь ли, они начинают утомлять…
Я думал, он возразит, что для обсуждения остались более насущные вопросы. Отправит приводить себя в порядок и отдыхать, кувыркаться с подаренной девчонкой, напиться на радостях, в конце концов. Но Диктатион вдруг хмыкнул.