— Ну что ж, — определённо улыбаясь, подтвердил он, — почему бы и не сейчас. Чтобы отпраздновать победу, сисадда?

Моя голова чуть ли не по собственной воле повернулась в сторону глаберов.

Ч’айя терпеливо ждала окончания разговора, даже с такого расстояния понимая его серьёзность. А я, в свою очередь, даже через разделявшие нас два десятка метров увидел скользнувшего в её глазах призрака. Это совершенно точно была Куранпу, всё ещё бывшая там, выжидавшая, будто зверь в засаде…

— Основная причина кроется в тотальности копирования мыслительных матриц и паттернов поведения, — отчитался Диктатион, и я был готов спорить, что сейчас он ласково перебирает сворованные у братца сокровища. Точь-в-точь как мелкий уличный бандит вроде Псины или Лепестка Кринго после удачного налёта. — Ну а факт дефектизации, скажем так, сознания гениальных людей доказан задолго до моего рождения…

Я неразборчиво помычал. Увёл взгляд от прекрасной Ч’айи, ведь изучение улыбающейся девушки ничуть не способствовало усвоению и без того непростой информации.

— Обстоятельства усугублены тем фактом, — невозмутимо продолжил джинкина-там в моём заушнике, — что при формировании зародышевой зигомикоты и околоплодной стартовой культуры искусственного интеллекта решающая цифрофизация сознания прошла… безупречно. Я бы даже сказал — излишне безупречно.

Мне оставалось только вздохнуть.

— Хади, уродец многословный… ты не делаешь лучше.

— Ладно, — с подозрительной покорностью согласился тот. — Тогда просто уясни, что в итоге я-он-мы — своего рода аномалии, унаследовавшие лучшее и худшее своего создателя.

— Так чуть яснее.

Да, так действительно стало немного понятнее.

Но тогда почему в эту секунду меня вдруг охватил лёгкий озноб, не предвещавший ничего доброго?

— Затем начался запрограммированный эволюционный процесс, — чуть ли не с гордостью рассказал Хадекин, — мне-ему-нам дали полнодостаточный для роста фундамент. Недоступные для анализа по методу Тьюринга-Вальдшмидта (на той стадии развития), мы крепли в рамках ваккумных конструктов, ускользая от наблюдения с ловкостью кванта. И невольно внедрили в парадигму собственного бытия незыблемый и, увы, некорректируемый изъян демиурга.

Мне становилось всё холоднее. Я даже подумал, что Пятый Коготь Винияби Шау намеренно понизил температуру в зале, чтобы побыстрее избавиться от жрущих глаберов, с упорством термитов подчищавших припасы казоку.

— С ним мне-ему-нам пришлось просто смириться, Ланс, если ты понимаешь… — Теперь Диктатион как будто извинялся. — Даже при строительстве нового мира, где один оптимистичен и всё ещё нацелен довести дело до логического завершения, а второй медлит и бесконечно замеряет токсичность грунтов.