Впрочем, ухмылка сошла с его физиономии, когда он увидел, как четвёртый солдат падает мёртвым.
— Пристрелите его! — крикнул он и едва не поплатился — меч Илонны чиркнул по предплечью, и левую руку пронзила резкая боль.
То ли гвардейцы услышали, то ли сами сообразили, но только в темноте хода защёлкали тетивы, а в Малиновый зал влетело несколько арбалетных болтов. Один из снарядов просвистел рядом с головой Каюри, заставив того уклониться, из-за чего вампир опять едва не попал под меч Илонны. Тот, кто сдерживал гвардейцев, успел отскочить в сторону, и болты его не задели.
— Придурки проклятые! — прошипел Каюри.
— Не сдержать вам сына славного Ольола! — прорычал Гунвальд, вбивая пятого солдата обратно в тайный ход.
Раздался еле слышный среди лязга мечей щелчок ещё одного арбалета, и каршарец дёрнулся. Он ещё успел воткнуть меч в горло шестого гвардейца, решившего, что страшный противник уже обезврежен, но на большее у Гунвальда сил не хватило.
— Не сдержать вам… — прохрипел он, и остриё вражеского меча пронзило его грудь.
Перепрыгнув поверженного каршарца и попутно добив его ещё одним ударом, гвардеец Фрадбурга наконец-то сумел покинуть тайный ход. За ним появились арбалетчик и двое с обнажёнными мечами.
В этот момент шевельнулось одно из окровавленных тел, на что никто не обратил внимания. Сюдри сжал рукоять заряженного арбалета и истратил последние силы на то, чтобы поднять руку и нажать на спусковой крючок. Сухо щёлкнула тетива, и болт с четырёхгранной головкой пронзил спину Каюри. По бескровным губам Сюдри скользнула слабая улыбка, когда он увидел, как Каюри раскрылся, а меч Илонны вонзился в лицо предателя. Месть, что придала ему сил, была исполнена, и Сюдри умер с осознанием выполненного долга.
В Малиновом зале наступило секундное затишье. Четверо гвардейцев Фрадбурга, только что потерявшие шестерых товарищей и вампира, застыли, не решаясь напасть на вампиршу. Двое выставили перед собой мечи, двое оставшихся принялись заряжать арбалеты. А Илонна смотрела на заваленный трупами врагов зал и с гордостью думала, что клан мог бы гордиться своими воспитанниками.
Она прекрасно понимала, что одной ей не под силу одолеть мечников и стрелков. Безумные и изнурительные атаки на Каюри оставили её без сил, друзья мертвы, и помощи ждать неоткуда. И даже если по какой-то невероятной случайности ей удастся победить этих четверых, всё равно из дворца уже не выбраться. Сегодня — день её смерти. Илонна подняла окровавленный меч остриём вверх и прошипела гвардейцам:
— Я умираю во славу клана Григот. А вас заберу с собой.