— И всё же, я настаиваю.

Я слегка приподнял бровь.

— Прочь. С. Моей. Дороги. Вы стоите не выше Куратора. У меня допуск к таким вещам, от которых кровь в ваших жилах застынет, — все-таки я переборщил в последние годы с оккультной литературой. В голове вертелись прочитанные фразы, подходящие к ситуации. — “Многое я могу вам рассказать, да не вместите вы”. Не мешайте работать или живо вылетите с МОЕЙ базы.

Медсестра услышала нашу перебранку, сделала вид что её здесь нет. Одной прилипалой меньше. Оттеснив мужчину плечом, я намеренно задел его запястье. Хорошее сознание, чёткое, структурированное. Всё разложено по полочкам. Константин был напарником рыжего, не любимым, но более опытным и потому уважаемым. Мысли обо мне не слишком заинтересовали, дознавателю ещё долго копать до правды. Информации хватало и без его домыслов. Например, мечи мертвый священник ковал самостоятельно, обрабатывая сталь особым образом. Оружие выходило крайне эффективным против большинства эфемерных существ. А я почти решил, что попы ударились в движение ролевиков — реконструкторов. Забавно, но имя агент назвал самое настоящее. И он сильно его стеснялся, сравнивая себя с великим тёзкой. Я понял все это за жалкие секунды прикосновения. Магические способности действительно повысились.

— Ай, холодно, — агент растер пальцы, которых я касался. — Зря не идёте на сотрудничество. Кроме вас, выжил ещё один свидетель из числа расходников.

Крепкий разумом заключённый не сгинул в горячке боя? Впрочем, неважно, больше осечек не было. Один из двадцати, в рамках погрешности. Оскар хотел вывести меня из себя этим сообщением, но добился прямо противоположного эффекта.

— Он утверждает, что в него вселялись инопланетяне. И в остальных тоже. На камерах расходники двигались дерганно, словно марионетки.

Я не выдержал и громко расхохотался. Внеземная сущность, так меня ещё никто не называл. Осталось завести летающую тарелку и зонд.

— Что смешного? — крикнул дознаватель мне в спину, но я даже не оглянулся.

Константин плохо обучил рыжего. Никогда не стоит задавать вопросы, на которые знаешь ответ или не хочешь его получить. Пока в агенте нет угрозы, он будет жить. Главное, чтобы не слишком путался под ногами. В любом случае, я его коснулся и могу оборвать жалкое существование агента в любую секунду.

Пустые, вылизанные до блеска коридоры начали угнетать своей однообразностью. Строго говоря, моя депрессия никуда не делась. Но гордыню не зря считают самым опасным из смертных грехов. Она отлично работала как внутреннее топливо, подкидывая в топку будоражащие вопросы: “Замкнуться, плакать, копошась в себе? Пф. Только не мне. Я — особенный”. Никто не любит гордецов, их порой выставляют недальновидными и глупыми. Но моё превосходство в вопросах магии очевидно. Вряд ли Агафья хоть раз проделывала то, что я сотворил вчера.