Но я на подобное не поведусь. Я люблю Артура Дерзкого. Он мой идеал.
Глава 7
Вечер окутывает дом мягким золотистым светом. Я кручусь на кухне, пеку пирог с вишней. В воздухе витает сладкий и манящий аромат. Запаса замороженных вишен, щедро собранного летом, хватает и на компот, и на выпечку. Артурка играет во дворе и ждет не дождется, когда я достану пирог из духовки и позову его к столу.
Я с удовольствием наблюдаю, как румянится золотистая корочка. Наклонившись, слегка выдвигаю противень, чтобы проверить готовность пирога, проткнув его зубочисткой. И тут, в этот самый момент, понимаю, что я уже не одна в доме. Но шаги за моей спиной вовсе не детские.
— Боже, какой приятный запах! Моя бабушка пекла пироги. А современные девицы только и умеют, что за мой счет процедуры косметологические проходить.
Голос знакомый, слегка насмешливый. Оборачиваюсь и, обалдев, теряю дар речи. Передо мной стоит Адамиди. Его взгляд, скользящий по моему легкому ситцевому халатику, слишком откровенному, как я вдруг осознала, для неожиданного мужского визита, заставляет меня почувствовать смущение. Как бы я хотела, чтобы мой любимый Артур Дерзкий смотрел на меня так же, как сейчас смотрит Адамиди!
— Я буду пирог с чаем, желательно черным и заварным, но в пакетиках тоже пойдет, — продолжает он, усаживаясь за мой кухонный стол, словно он здесь полноправный хозяин.
Я все еще ошарашена, с трудом обретаю речь.
— Вы как тут оказались? Как вы узнали, где я живу, и кто вас впустил?
Адамиди с любопытством оглядывает меня, затем кухню и наконец отвечает:
— Я оказался здесь ногами. Наш поселок можно за полчаса вдоль и поперек обойти. Впустил меня ваш сынок. Он во дворе лепит снежную бабу, я ему немного помог, а то она на крокодила начала смахивать.
— Пятно не отошло! — восклицаю я, вспомнив о недавнем происшествии с безалкогольным глинтвейном.
Начать заваривать чай — единственное логичное действие в этой сюрреалистической ситуации. Достаю чайник и чашечки из бабушкиного сервиза, стараюсь придать своим движениям спокойствие. Адамиди впитывает каждое мое перемещение как губка, его взгляд полон нескрываемого интереса.
— Ну еще бы, испачкать мое любимое, самое лучшее брендовое пальто оказалось легче, чем отстирать! Небось развазюкали пятно еще больше.
— Развазюкала пятно?
— Угу.
— А это пальто, которое сейчас на вас, оно не любимое?
— Нет, но в нем жарко.
— Тогда снимите! — восклицаю я, потом, опомнившись, понимаю, что несу.
А Адамиди смеется, послушно скидывая верхнюю одежду:
— Я так и знал, что вы шалунишка, Валькирия. Так и ждете, что я разденусь.