Неожиданно он ухмыльнулся и закончил с видом кота, подбирающегося к сметане:
— Ваша озабоченность, Елизавета Павловна, о судьбах дочерей абсолютно понятна. Но я не сомневаюсь, что Алексей Андреевич окажется любящим братом.
Матушка из речи Бенкендорфа поняла что это какой-то выход и самое главное для неё, всё возникшие проблемы будет решать не она и можно будет вернуться к прежней удобной и комфортной жизни. То, что жизненные корабли родителей последнее время плыли разными курсами, я уже успел хорошо понять.
Для меня конечно вариант Бенкендорфа достаточно хлопотный. Он конечно хорош, слов нет и возможно единственный в нынешней ситуации.
Но мне лично хотелось бы для начала немного лучше въехать в ситуацию. Моё знание истории 19-ого века очень замечательная штука, но оставалась еще масса мелких деталей нынешней жизни которые еще надо узнать. Да и банально привыкнуть к своему новому социальному статусу. Одно дело работяга-дальнобойщик, другое рафинированный аристократ нынешнего века.
При том аристократ можно сказать с большой буквы, знатности и богатства неимоверного. Предки такие, что ого-го. А временные материальные трудности, так это ерунда. Почти как легкий весенний насморк, потеплеет по-настоящему и всё пройдет.
Глава 3
Генерал приехал к нам не один. Расположившийся в приемной адъютант принес заранее заготовленные Бенкендорфом прошения на Высочайшее Имя, я внимательно прочитал и матушка тут же их подписала. Александр Христофорович сразу же уехал, пообещав немедля переговорить с Государем и подать ему матушкины прошения.
После отъезда Бенкендорфа я почувствовал полнейшее душевное и физическое опустошение, как будто пробежал марш-бросок с полной выкладкой. Поэтому сразу же ушел в свою спальню и до обеда спал.
За время моего сна успел приехать генеральский адъютант с замечательнейшей новостью: Государь сразу же подписал матушкины прошения и завтра вечером ей назначена аудиенция у российского Самодержца.
Мне то же была выказана монаршая милость: переданы пожелания скорейшего окончательного выздоровления и дозволения прибыть пред светлые императорские очи как только позволит моё состояние. Надо честно сказать это повергло меня в какой-то трепет перед императором, я действительно не был еще готов предстать пред Его Величеством. Ни физически, ни морально.
Когда я узнал про смерть отца, то решил, что грусть и тревога поселившаяся в доме связана с первую очередь с этим и немного с моей болезнью. Но после матушкиного рассказа я понял что основной причиной была тревога и неизвестность нашего будущего.