Кейджи Таканобу ненавидел это место больше всего. Страстно, отчаянно, каждым фибром своей патриотической души он презирал эту свистяще-гудящую пещеру, где едва ли не каждый час что-то взрывалось, что-то ломалось или протекало. Ему казалось, что эта бездушная и неуязвимая тварь при каждом его визите выпивает часть души. Что за грохотом проворачивающихся шестеренок слышится демонический смех, а в масло здесь добавляют свежевыжатую кровь страны.

Но что значат какие-то чувства перед долгом?

Кейджи кивал, едва заметно улыбаясь, когда Юга Тайко, один из главных инженеров Механического города, демонстрировал ему новые проекты. Точно так же кивал Томас Эриксон, пришедший с Таканобу англичанин. Они были настолько синхронны и одинаковы, два представителя разных наций, что старику Тайко бы задуматься, но неееет. Лысый, весь в шрамах от заживших ожогов, с нашлепкой на правом глазу и пневматическим протезом вместо правой ноги, старик с энтузиазмом размахивал руками, демонстрируя достижения местных мастеров.

«А протез немецкий» — в который раз с ненавистью подумал Кейджи, едва подавляя желание засунуть хитрую искусственную конечность ее владельцу… поглубже… помедленнее…

Поводов было много. Таканобу не сомневался, что Эриксон, когда сегодня вечером придет в свои апартаменты, обязательно выпьет любимого англичанами бренди и будет сидеть в кресле, куря сигару или трубку. А еще он будет снисходительно улыбаться. Нет, не смеяться, не ржать во все горло, не валяться по полу, стуча по дереву кулаками. Улыбаться. Представляя себе эту улыбку, Кейджи рефлекторно дергал пальцами, которые почти уже чувствовали прохладный металл протеза старика Тайко.

А тот все демонстрировал, угодливо улыбаясь ртом, испытывающим серьезный дефицит зубов.

Эфирно-пневматическая пушка «Онибука» могла внушить своим внешним видом страх и почтение даже русскому воину, отбывшему пять лет на сибирских границах, но на этом ее достоинства неумолимо заканчивались. Она… стреляла со скоростью и эффективностью древних пороховых орудий, демонстрируя лишь потрясающий эффект по дороговизне каждого выстрела.

«Карасумару» — очень старый проект Родины Кукол, представляющий из себя дичайшей сложности механическую куклу, выполнил несколько простых движений — прошелся, сел, поклонился, подпрыгнул и отсалютовал зрителям. За время этих итераций автоматон трижды искрил, потерял две детали, выпустил из головы струю пара… а еще у него погас глаз. Но это ему не помешало — живучесть у механического человека была уже запредельной. Такой же как вес… и стоимость.