С каждым мигом мне все лучше и лучше. Сознание проясняется, а свежие травмы исчезают без следа. Что дальше?

Мародерство. Раздеваю три свежих трупа — более крепкая ткань штанов разлетается на полоски, верхние кимоно просто рву большими кусками. Три минуты сосредоточенной работы покрывают все мое тело, включая голову, набором крепко привязанных лохмотьев, затрудняющих идентификацию.

Что дальше? Оружие. Меч так и лежит на циновках в комнате, где его оставил бывший «владелец» Йошивары. Естественно, что бедолага не был хозяином, простолюдины всегда под кем-то, но если их поводок долог… могут забыться. Впрочем, так же, как и такие, как я.

Краткий миг размышления, понимаю, что могу попасть впросак — это Йошивара, это якудза, это японцы. Я не отличу нужных мне от ненужных. Значит — убью всех. Последний элемент составляемой стратегии — размышление, вызвать или нет ворона? Отказываюсь, потому как Рейко знает, где я, и ей тут делать нечего при любом раскладе. Пусть и дальше издевается над ее задницей — она упертая, а ворон послушный.

Дальше все превращается в фантасмагорию. Я быстро иду по переходам и коридорам этой крепости, почему-то чувствуя каждое живое существо неподалеку, несмотря на то, что вокруг меня совершенно обычные люди. Подойдя на расстояние удара, наношу этот самый удар — чаще всего снизу вверх, наискосок. Больше одного не требуется, меча и силы хватает, чтобы человек распался на две части. Просто, быстро, даже неинтересно — но до определенного этапа, представляющего из себя комнату, где усиленно работают ложками человек десять. Трое из них успевают убежать, истошно визжа и поднимая тревогу.

Хотя… быть может, предупреждая о смертельной опасности? Кажется, я слышал крики про «демона». Мельком брошенный взгляд на мутноватое зеркало говорит, что демонического во мне ни на грош — просто обмотанная кровавыми тряпками фигура с мечом и светящимися глазами. Иду дальше, подпалив от открытого огня, на котором стоял большой чайник, кухню.

В меня все чаще и чаще стреляют, облегчая опознавание мишеней — сблизиться рывком и сделать несколько взмахов мечом куда проще, чем бегать за каждым. Настроение омрачает одно — это бандиты, а там, где бандиты — много женщин с неустановленной степенью вины и преступлений. Убиваю всех, стараясь быть максимально гуманным — разрез тела по диагонали, отсечение головы, в редких случаях — удар тыльной стороной ладони левой руки по черепу.

Все это время в меня стреляют, иногда у якудза получается даже попадать, топя кусок свинца в мое тело. Ранений я не ощущаю, дырки просто закрываются, выдавливая пули наружу, если те остаются внутри. Мне приходится изображать из себя мясника. Найти «Линьеры»? Нет, пусть мои верные товарищи покоятся в этом логове с миром — так явно указывать на свою персону я не собираюсь. Остается лишь работать… разрезателем человеков. Ощутить, подскочить, взмахнуть. Дальше. Почувствовать двоих, которые хотят развернуться и убежать. Подскок, два взмаха, четыре куска.