Спустя несколько секунд вперед вышла, даже вырвалась высокая японка с темно-пурпурными волосами и совсем не добрым выражением лица. Она как-то сердито посмотрела мне в глаза и произнесла почти сквозь зубы:

— Меня зовут Шино Цурума, Эмберхарт-кун… если ты не помнишь. Я согласна проводить тебя до кабинета директора! Тебя устраивает?

— Да, конечно, — я пожал плечами, вежливо пропуская сердитую девушку перед собой в дверь.

Не успели мы сделать и двух шагов, как уткнулись в преподавателя, спешащего на урок. Йошинари, увидев, как мы выходим из класса, тут же рявкнул:

— Цурума-сан, Емберхарт-кун! Вы куда?! Урок сейчас начнется!

— Мы к директору, Йошинари-сенсей, — вежливо, но отстраненно сказал я, вновь начиная впадать в задумчивость, — Срочная необходимость. Мы скоро вернемся.

— Понятно, буду ждать, — кивнул инструктор по боевой подготовке, потом внезапно потер ежик своих волос и поспешил в обратном от класса направлении.

Пока мы с Цурумой шли к кабинету директора, до которого было отнюдь не близко, я подкидывал гранату в руке и сосредоточенно размышлял. Как? Когда? Откуда она оказалась в кармане моей формы? В комнату общежития имели допуск только я и Таканаши, даже Уокер с утра был вынужден стоять за ее порогом. Значит, я привез ее с собой?

— Мне пройти с тобой? — каким-то скованным тоном поинтересовалась у меня Цурума, когда мы подошли к кабинету директора.

— Нет, не стоит, Цуруми-сан. Но я буду вам очень признателен, если вы меня подождете. Я быстро.

Секретарь директора оказался моложавым худощавым японцем, буквально закопанным в бумажной работе. Однако, при виде посетителя, этот достойный господин проявил оперативность выше всяких похвал — быстрым движением поправив свои круглые очки, японец закивал, заулыбался и сообщил мне жестами, что к директору можно. Учтиво поблагодарив человека кивком, я, постучавшись, зашел в кабинет.

Асаго Суга был определенно не рад моему визиту. С самым серьезным, даже строгим выражением лица отвлекшийся от просмотра документации японец посмотрел на меня. На его скулах заиграли желваки, губы побелели. Я прекрасно его понимал — когда ученики вдруг внезапно в понедельник во время урока врываются в кабинет с видом, что так и надо… это непорядок.

— Прошу меня извинить, Суга-сан, — я показал ему гранату, держа ее максимально безопасно, пальцами за донышко, — Я спешил сюда так быстро, как только мог.

— Эмберхарт-кун… — медленно проговорил японец, откидываясь на спинку кресла, — Ваш визит — неожиданность.

— Примите мои извинения, директор, — я коротко поклонился, понимая, что в общем-то совершенно неуместно отвлекаю человека, но понятия не имел, к кому еще мог бы обратиться, — Джентльмену полагается быть сильнее обстоятельств, но в данном случае именно они привели меня сюда.