— Эмба-кун! — воскликнула прожевавшая всё Иеками, горящая от желания поведать, как у нее прошел день.

— Иеками-сан, так больше не может продолжаться, — закатив глаза, выдал я, — Называйте меня, пожалуйста, Алистером!

«Эмба»… это слово рождало во мне жуткие ассоциации — старой, потертой жизнью, обрюзгшей прачки, родившей уже полтора десятка детишек…

Тишина? Почему? Она сама залезла мне в карман и стащила конфету?

Я посмотрел на Иеками — та сидела, прижав кулачки к подбородку и распахнув глаза настолько, что мне остро захотелось приставить к ним кончики пальцев — чтоб не вывалились. Впрочем, это я зря — просто немного нечеловеческой крови и у этих японцев гляделки в два раза больше чем у европейцев… Тем временем эти серые озера шока и неверия начали заполняться слезами, а карикатурно маленький носик наморщился. Пара секунд — и Рейко взвыла белугой, источая реки слез. Что за?

— Тыыы пееервый… кто разрешиииииииил звааа… — плакала коротышка как тройка-четверка полноразмерных девушек. Только громче. Я далеко не сразу понял, что это слезы радости.

К счастью, плотный квадратик ирисовой конфеты, сунутый в кривящийся ротик, сработал как кнопка перезагрузки компьютера. Рефлекторно среагировав на новую задачу, Рейко снова зачавкала, а у меня покраснели уши, когда я представил разницу в возрасте между нашими с ней душами. Даже если не считать сон в Пустоте и скидку на молодость тела в этом мире, то мне-то уже было более пятидесяти лет. Пусть я и чувствовал себя на пятнадцать.

Подчинившись ультимативному требованию мелкой звать ее тоже по имени и услышав, как она исковеркала моё, я, поддавшись непонятному мне самому импульсу спросил:

— Рейко-сан, а у вас разве нет друзей?

— Таких близких, как ты, Аристи — нету! — тут же показала она множество зубов, — Я разговариваю с парой девочек в классе! Хотела вас познакомить! Но тебя боятся! Ты разве страшный?

— Я совсем не страшный, — честно признался я в своем вопиющем недостатке.

— А ты правда бомбу в школу сегодня принес?!!

— Не совсем, дело было вот так…

Поговорив с той, кого признал другом, пускай и случайно, я отправился на один из стадионов, служивших по четвергам посадочной зоной частных дирижаблей. Мне должны были доставить определенный груз, предстояло поработать.

Спустя почти два часа я стоял на одной укромной полянке в парке, заросшей со всех сторон высокими кустами и низенькими деревьями. Вокруг меня собралось ровно двенадцать больших, сердитых и с подозрением настроенных существ.

— Ты не первый и не сотый из идиотов, решивших, что они могут подкупить комаину! — прорычала мне прямо в лицо огромная собачья пасть. Орущий на меня Комендант был не из моего общежития, но зато — самый большой и сильный из присутствующих. Двое Старших Хранителей до разговора пока не снисходили, предпочитая наблюдать с отстраненным видом.