Я ехал в трамвайчике со своей обычной сигаретой в зубах и удовлетворенно разглядывал выданную Суга подвеску, в камне которой иногда поблескивали искорки. Всего одна ночь, а эффект от действий комайну уже есть! А еще настроение знатно повысилось из-за того, что со мной ехала моя трость — единственное, что позволили держать в комнате общежития, правда, проверив раз пять на наличие скрытого клинка.

— А его-то мы с собой зачем взяли? — раздался раздраженный голос красноголового Икари Кёйке. Спрятав брошь и подняв взгляд, я увидел, что японец смотрит на меня.

— В первую самоволку едут все мальчики класса, — дружелюбно проговорил везущий нас за пределы Гаккошимы третьекурсник. Ехали мы в ночи — приобщаться к запретному миру большого города.

— Могли бы его и оставить. Табаком воняет, — пробурчал красный, отворачиваясь. Это мне уже не понравилось.

— Кёйке-сан, я понимаю, что у вас есть причины относиться ко мне с антипатией. У меня они есть тоже — вы напугали наш класс, забодали и уронили старосту, навели панику… Именно благодаря вам я из невинной жертвы чуть не превратился в вредителя и террориста, — негромко произнес я, привлекая внимание всех мальчишек вагона, — Но я вас прошу, Кёйке-сан, не раздувайте свою антипатию ложью. Я развеиваю дым с помощью ауры в двух метрах над трамваем — запах табака вы ощутить сможете, только если встанете на крышу.

— Бодатель Старост, — фыркнул себе под нос Хасуда Кейджи, заставляя вагон начать хихикать. Это Кёйке более чем не понравилось. Я его понимал — сам бы взбесился, получив обидную кличку за то, чтоправильно бросился спасать невесту.

— Ну, он вообще-то единственный, кто что-то сделал, кроме Цурумы, — веско прогудел Распутин, закутанный в просторную рясу католического монаха для маскировки. Вагон опять согласно загудел.

— Если у тебя такой контроль ауры, то докажи! — с вызовом обратился ко мне Икари, — Попробуй сделать вот так!

Парень поднял руку, которая вся налилась зеленовато-серым цветом. Остальные ученики затихли и наблюдали, как свет потихоньку сжимается, уходя с предплечья и пальцем, становясь интенсивным пятном на мякоти ладони. Процедура заняла у Икари около минуты, а ее окончательный результат вызвал завистливые и ободряющие шепотки. Один только Кейджи не растерялся, показав красноголовому большой палец и сопроводив комментарием «Крутой Бодатель Старост!».

У меня получилось вызвать легкое красное свечение, вызвавшее хмык Икари, но скорость, с которой оно сжалось в светящийся кружок у меня в центре ладони, вызвала восхищенные вопли у всего вагона. Рраз — и он есть.