Держались. С немецкой машинкой товарищ Иванов вполне разобрался, не такая уж мудреная, все ж с заводскими станками, да и оружейными стволами, довелось немало повозиться, даром, что столяр всю жизнь.

Отбили ночную атаку, потом еще на рассвете — патронов трофейных имелось не счесть, набитые ленты фрицы аккуратненько хранили, с этим полный порядок, всегда бы так. Ударили по опорному пункту немецкие минометы, но особого урона не нанесли — гарнизон отсиделся в блиндаже, который оказался отчасти дзотом — имелись две узкие амбразуры для наблюдения, грамотно закрывавшиеся толстыми заглушками-ставнями. Печурку, опрокинутую гранатным разрывом, вернули на место, даже угли сохранились, тепло, фонари имеются. Воюй хоть до весны, а то и до лета — все удобства.

— Вот скажите, отчего у врага все упорядоченно, а у нас словно впопыхах воюем? — спросил Сережка-студент, глядя на скорчившегося под нарами дохлого немца. — Все же можно рассчитать, продумать и сделать как надо.

— Был бы жив наш товарищ Чашин, он бы объяснил, отчего у нас пока не всё так, как надо, и когда именно будет как надо, — сказал Прохоров. — Вот освободим то поганое Потапово, я тебе выдам карандаш, напишешь взводно-рационализаторское предложение. Это совершенно не возбраняется. Передадим в штаб батальона. Понял?

— Понял, — кивнул Сережка. — Там той бумажкой подотрутся.

— Вариант вполне возможный. Но не обязательный. А знаешь почему, Сережа, могут так нехорошо употребить твои ценные предложения? Потому что они сами примерно такое пишут и в полк передают. И полк тоже пишет. И получается, что бумажек много, все умные, а толку — наоборот. Это поскольку на данном направлении нам танки нужны, и их можно вообще без бумажек, но с бомберами и истребителями. Но танки и бомберы на все фронта и направления направить в достаточном количестве — дело долгое. Придется нам подождать своей очереди. А пока вот так…

Умнейшим человеком был сержант Прохоров. Как его судьба потом сложилась? Может, и дожил до 45-го?

А тогда опорный пункт удержали. Ближе к полудню пришло подкрепление, по пути угодившее под минометный обстрел и поредевшее. Нет бы в темноте быстро проскочить. Ну да ладно, пришли, притащили термос с остывшей кашей и хлеб. Остатки гарнизона разведчиков были польщены заботой, хотя неплохо подпитались трофейной провизией — с ней тоже был порядок.

Возглавлявший подкрепление лейтенант немедля начал двигать пулеметы, устанавливать притащеный на санках «станковый», считать трофеи и побитых немцев. Но и живых героев не забыл:

— Приказано всех к наградам! Комполка лично звонил, обещал.