— У меня, товарищ майор, в боевой машине дисков на тыщу восемьсот с гаком патронов, это не считая автоматных, револьверных, снарядов и ящика «лимонок». Вы меня слегка неожиданно сдернули, вообще мне было приказано начальство ждать и новую форму получить. Обычно на такое хозяйственное дело налегке ходил, теперь-то буду знать.

— А, танкист, — майор оторвался от снаряжения пистолетного магазина, глянул на замасленные штаны бойца. — Это смягчающее обстоятельство. Так-то ничего, бдительный, отметим как положено.

— Не взорвалось и слава богу. А там точно взрывчатка в кузовах? — Митрич выпустил экономную очередь, по старой привычке стараясь не задевать стекла.

— Ящики стандартные, немецкие. Килограммовые заряды, эти… сприндити[8]. Но перекрасили, маркировку скрыли, позаботились.

Майор оказался ничего, основательный такой, несмотря на молодость, толковый.

Между тем прибывали всякие местные силы, озабоченные стрельбой в тылу — и бойцы из соседнего батальона связи, и снабженцы с карабинами, и комендантские силы — все перекликались, уточняли ситуацию и планы штурма. Приехали и саперы «Линды» — уже в полном вооружении, в касках и кирасах, с устрашающими мешками серьезных подрывных вооружений. Проблема была в одном — и командир «Линды» майор Васюк, да и прикативший особист считали, что взять диверсантов нужно живыми. Пытались вести переговоры, кричали по-немецки, но из дома отвечали пулеметными очередями. Вот откровенно диверсионного воспитания враг, упорный, такой вряд ли добровольно сдастся. Придется штурмовать, но как это сделать, оставляя шансы на захват врага живым и не особо рискуя своими бойцами, было пока непонятно. Впрочем, майор Васюк живо поубрал горячность погони, не спешил. Сам дом, несмотря на свою прусскую добротность, на звание «крепости» не тянул: узкий, в два этажа, из хорошего кирпича, но не очень обширный размерами, разве что соседние строения подпирают.

Водитель Ян, оказавшийся эстонцем, и вполне владеющий немецким языком, вновь закричал в привезенный рупор, прослушал ответную короткую очередь и пожал плечами.

— Вообще то там один у них точно по-русски понимает и говорит, — счел уместным сказать Митрич. — Прямо от нас не отличить. Власовец, наверное.

— Это понятно. Но там минимум трое вражин. Пулемет и два пистолета иногда одновременно работали, — сказал саперный лейтенант. — Может, и еще кто-то есть, например, хозяева немцы, у которых диверсантское логово.

Насчет трех стволов Митрич не уловил, не по специальности такие тонкие нюансы на слух уяснять.

Начальство вырабатывало план, саперы вели огонь по дому, имелось в запасе уже два «ручника» и бронетранспортер с крупнокалиберным пулеметом. Этот броневик немедля развернулся и перегородил улицу, остальные саперы занялись делом. Предполагался одновременный штурм с двух сторон и проникновение через чердак — уже проверили, перебраться с соседнего дома вполне можно, плотная застройка позволяет. Митрич слушал, благо не гнали, приятно удивлялся — умеют саперы-черти, у них вариантов сразу на десять таких домов запасено.