Иванов подумал и рассказал. Понятно, в красноармейской книжке про Гришку и Сашку не сказано, там вообще много неупомянутого, оно и понятно — не того характера документ. Но что тут скрывать? По сути, обычная история.

Особист, ныне переименованный в устрашающее «смершевец», выслушал. Посидел молча и сказал:

— Так оно, конечно, понятнее. Но вообще-то, ты, Дмитрий Дмитриевич…

— Дурак? Уже говорено.

— Ну, дурак, это тоже отчасти верно. Но сейчас не о том. Не на своё место ты попал. Так оно случается. Попал бы верно — представили к награде. Но получилось точно наоборот. Месяц штрафной, это минимум.

— Да черт с ней. Повоюю напоследок.

— Но-но! Что за деморализующие настроения? Еще навоюешься, смоешь вину кровью или успешными действиями. Только учти — и тут люди воюют. Дивизия себе место на фронте и задачу не выбирала. Куда поставили, что приказали, то и делаем. И это нужно осознавать.

— Ну. А ежели кто заблуждается — того палкой-тростью по шее.

Про трость тогда особист промолчал. Наверное, ему тоже не особо нравились манеры комполка. Действительно, что за жуткие и оскорбительные манеры? При царе, что ли? С другой стороны, людям-человекам присущи недостатки. У одних это нервы и отсутствие дисциплины, у других — нервы и рукоприкладство. Плохо, конечно, но устают люди от войны, теряют чувство меры.

Но об этом Иванов подумал много позже, а тогда особо мыслей не имелось. Вышло все быстро и довольно смешно: как с глупого вырывания трости началось, примерно так и дальше пошло. Хорошо, что без задержки. Прибыли председатель дивизионного трибунала и секретарь, вызвали двух офицеров-заседателей из полка. В пять минут зачитали приговор: «учитывая смягчающие обстоятельства… 4 года ИТЛ[1]… с заменой на месяц штрафной роты». Заседателей в морды Иванов не знал, намерения возмущаться приговором не имел. Попросил уточнить, что такое «статья 193−8»? Оказалось «Самовольное оставление места службы без намерения вовсе уклониться от несения обязанностей, с отсутствие не более двух суток». Тут не удержался, хмыкнул.

Главный трибунальский подполковник рассердился:

— Мало? Добавить, а, Иванов? Дали минимум, учитывая ваши ранения и иные обстоятельства.

— Никак нет, не мало. В самый раз.

— Именно. Искупайте вину, снимайте судимость. И заимейте привычку носить награды и нашивки за ранение. Это, между прочим, тоже серьезное нарушение дисциплины. Всё, уводите осужденного.

* * *

7 апреля 1945 года, Кёнигсберг

22:49

— Выводят! Вон они! — сказал Хамедов, плотнее прижимая к плечу сдвижной приклад ДТ.

Митрич и сам видел, даже получше — оптический прицел приближал.