— Мамед, ты не суетись, — не отрывая от пулемета, цедил Митрич. — Если что, гранаты есть, притормозим ворога.

Второй номер что-то отвечал, только не понять ни слова. Сидел на дне расширенной ячейки, снаряжал диски. Довольно шустро, если учесть, что нет никакого опыта, но вот показали — и работает человек. И копает ловко. Где же он так навострился? Дома арыки рыл, наверное. Толковый парень, и за что его к грешникам пихнули? Явно же недопонял чего и объяснить не смог.

…Экономная очередь, так, этого фрица мы с тобой, товарищ Дэ-Пэ, малость достали, орет, камрады рядом завозились. А «дегтярев» пышет жаром, и с неба невыносимо жжет — солнце нынче беспощадно. Но беспощаднее и жарче всего сейчас у железнодорожной насыпи — немцы вдоль нее уже в который раз атакуют, но держатся наши, еще держатся. Немецкие танки опять с фронта маячат, но эти не особо прут, издали обстрел ведут, атаку пехоты поддерживают. Танки вроде поменьше, плоскинькие какие-то, может, самоходки или как там их… И это еще хуже, наверное… бьют точно, суки…

…Ивановский пулемет тоже без внимания не оставили — а чего же оставлять, заслужил, досаждал на совесть.

…Митрич сидел на дне окопа, прикрывал грудью пулемет, считал разрывы. Седьмой… близко, земля ходуном ходит, за шиворот уже ведро накидало сухой и колючей земли. Вовсе засыплет. Вот же суки, ячейку-«жилплощадь» хоть и расширили, но все равно тесно. Глаза Мамеда расширенные, здоровенные, прямо пятаки, только черные.

— Ничего, в Сталинграде бывало и похуже, — в паузе между грохотом и сотрясением говорит Митрич, сам себя не особо слыша.

Вот — про Сталинград наш Мамуд-Мамед вполне знает, кивает, пилотка на манер тюбетейки сидит поперек головы, уши в земле, но нормальный же парень.

…Нет, не попал снаряд в ячейку, ставшую пулеметным гнездом. Оглушило малость, но не побило. Вот что значит правильно и вовремя примененный арычно-копательный опыт, очень своевременно углубились и заглубились.

…Из незнаменитой впадинки немцы отошли, не сдюжили. Перестрелка шла справа, где враг участок траншеи себе таки выгрыз. Кажется, и там не особо фрицы продвинулись, и у насыпи наши удержались. Перерыв. На полдник с компотом.

Митрич утер морду пилоткой, поморщился. Морда ничего, а на спине под гимнастеркой пот порядком размочил насыпавшуюся за шиворот землю, липнет отвратительно. Ладонь почему-то до крови сбита. Вообще не вспомнить… когда диск заклинило, что ли? Экое варварство по оружию так лупить, товарищ Иванов. Механизм в чем виноват-то? Нервишки сдают. В остальном ничего, только патроны на исходе.