* * *

…— Выдвигаемся сюда, осуществляем прикрытие, — командир указывал по карте маршрут кончиком карандаша.

— И що оно там, вроде площадь или сквер, если отсюда? — прочертил толстым ногтем Тищенко.

— Карту не порть! — рассердился Олежка. — И так затрепалась, а ее еще сдавать. Площадь не площадь, а так… расширенность проезжей части. Памятник стоял, может, еще и остался. Остальное на месте рассмотрим.

Залязгали, двинулись. Командир сидел в люке, обозревал и контролировал. Грац тоже высунулся, навесив на шею автомат. Митрич в башне пытался ловчее устроиться на неудобном кресле, дать отдых ногам. Кости, хоть и недурно сросшиеся, побаливают от здешней погоды. И от воспоминаний, ну да, многовато там шрамов.

Выписался из госпиталя в октябре, двор в желтых листьях, дождик моросящий, шинель такого «третьего срока носки», что аж полчетвертого, на протертой спине сукно чуть толще марли, да крупная заплатка на левом боку. Комиссовали, опять вчистую. Судимость списана и забыта, выдали желтую нашивку за ранение, проездной ордер и блестящую медаль «За оборону Сталинграда» — догнала таки. Хромал товарищ Иванов в сторону вокзала, размышлял. Ехать в Москву не имелось никакого желания.

Вольный человек всегда решение найдет.

…— Взять-то недолго, вижу, насчет столярства не врешь, — сказал кадровик, постукивая по документам култышками пальцев. — Фронтовик — это тоже рекомендация. Но чего домой в Москву не едешь? Жилья нет или иные причины?

— Жилье есть. В 41-м семья в эвакуацию поехала, да не доехала, — кратко сказал Иванов. — Не к кому возвращаться, тяжко мне в Москве будет.

— Ладно, работай. С циркуляркой осторожнее, отвык небось, — кадровик помахал искалеченной ладонью. — Мне-то миной под Воронежем резануло, а пилой вдвойне обиднее будет. Держи ордер на общежитие, это заводское, но на нас горком две комнаты выделил. Иди к коменданту, устраивайся, завтра на работу выходи.

* * *

— Стоп! Туда давай, развернемся, бока прикроем, — скомандовал командир и глянул вниз. — Митрич, не спи. Беспокойно здесь.

— Да готовы мы, — заверил за себя и снаряды товарищ Иванов.

За домами то и дело вспыхивала яростная, но короткая автоматная пальба. Не бой, а так… хулиганство какое-то.

Бронегруппа ждала под прикрытием домов — один был начисто выгоревшим, другой почти целым, его уже осваивало саперно-штурмовое прикрытие, заволакивали пулемет. По радио шли активные переговоры, танкисты слушали с интересом, но из-за кодов не очень понимали.

— Ищут опять шо-то. Не сидится нашей контрразведке, — отметил проницательный Грац.